Крысиный Вор - Орлов Антон - Страница 90

– Хорошо-то здесь как… – примирительно прохрипел Кемурт, заопасавшись, что у них дойдет до драки. – Такая теплынь…

Подполз на четвереньках и ополоснул мокрое от пота лицо чудесно теплой сверкающей водой. Покрытая солнечной рябью зеленая Твана пахла водорослями и чем-то незнакомым, но манящим. Хотя, может, просто какими-нибудь тропическими лягушками.

Двое магов и вор целыми днями блуждали по закоулкам города-рынка. Интриган, видящий и логик – хорошая компания, но пока ни интриган ничего не разгадал, ни видящий ничего не разглядел, ни логик, каковым Кемурт считал себя, ничего не вычислил.

Зато каких только лавок и лавчонок здесь не было! Попалась им одна, где торговали сплошь изделиями из перьев – павлиньих, фазаньих, петушиных, каких угодно. На стенах переливались всеми красками шелковистые веера, шапочки, маски, обереги, а на полу стояли полные корзины, накрытые сетками, чтобы невесомый разноцветный товар не разлетелся по тесному помещению.

– Перья крухутака есть? – небрежно поинтересовался Эдмар.

– А есть, господа, хватай-покупай, хорош товар! – радостно осклабился в ответ продавец и полез в дальний угол, где корзины громоздились одна на другой.

Большинство жафеньялских купцов кое-как объяснялись и по-ларвезийски, и по-овдейски и в придачу знали с полдюжины других распространенных языков.

– Я-то предполагал его смутить, но последнее слово осталось за ним, – хмыкнул Тейзург, скользнув незаинтересованным взглядом по дурно пахнущей корзинке с черными и грязно-серыми перьями, свалявшимися в комья.

– Сколько же птиц они извели, – неодобрительно заметил Хантре, когда вышли на улицу.

– Один мой знакомый никак не меньше крыс в Аленде извел – он их ловит и вульгарно жрет, потому что не хочет ужинать за столом в пристойной человеческой компании.

– Я им сразу хребты перекусываю, – хмуро бросил рыжий.

– Трогательная подробность.

– А в пристойной компании за столом такую ахинею по вечерам несут, что лучше уж крыс ловить.

– Ахинею! Это ты об изысканном искусстве флирта?

– Ага, об этом самом.

В другой лавке, ютившейся в цоколе ветхого строения с латунной вывеской, которая сияла на солнце, как золотая, продавались фигурки для упомянутого Эдмаром искусства. Были там и деревянные, и фарфоровые, и бронзовые, и вырезанные из слоновой кости.

Кемурт читал о том, что у местных есть такая старинная игра: влюбленная пара обменивается миниатюрными фигурками, которые символизируют знакомство, первое свидание, случайную встречу, поцелуй, сцену ревности, размолвку, примирение – все что угодно, изображений в наборе несколько десятков, на все случаи жизни.

Эдмар долго выбирал и купил два самых изысканных набора, серебряный с черным жемчугом и из лунного камня, и отправил их в свою волшебную кладовку.

Другой торговец не погнался за ними, сквернословя на всю улицу, лишь потому, что не понял: эти трое только что его разорили.

Его плавучая лавка была приглядней других, протянувшихся бесконечной вереницей вдоль кишащей народом набережной. Свежая синяя краска еще не успела облупиться, над палубной постройкой реял вымпел с ящерицей.

Внутри по стенам висели подвески из прозрачной «дышащей» смолы дерева чинаб. То ли угасшие фонарики, наполненные не светом, а розоватым туманом, то ли экзотические плоды с темнеющими внутри косточками причудливой формы. Кемурт в первый момент глазам не поверил, когда заметил, что «косточки» вроде бы чуть-чуть шевелятся. Никакой магии, ну, абсолютно никакой – амулеты молчат. Нет в этих штуках ни капли волшебства, а они все равно шевелятся…

– Какая дрянь, – отрывисто произнес Хантре.

– Да брось, – негромко отозвался Эдмар. – Самые обыкновенные ящерицы, змейки, улитки, чем они тебе не угодили?

Теперь Кемурт разглядел, что в подвески заключены мелкие животные, каждое не больше мизинца. Им не выбраться из смолы чинаб, но немного воздуха к ним поступает по канальцам в проницаемом веществе, и они там до сих пор живые.

Продавец с улыбчивым морщинистым лицом, сидевший в углу на подушке, поднялся им навстречу. Пока он учтиво кланялся Тейзургу, в котором определил важного господина, вор быстрым движением, словно скользнула тень, снял с гвоздя и сунул в карман подвеску с крапчато-зеленой ящеркой. Чинаб можно разрезать, пусть и с трудом – нож в этом желе будет вязнуть. Он ее оттуда выпустит. На удачу.

Уловленный амулетами магический импульс непонятной природы заставил его напрячься и на миг замереть. Что-то короткое, очень мощное и, похоже, смертоносное. Не в него, мимо. Уф, он-то сперва решил, что сработало какое-то охранное заклинание.

Глянул на Тейзурга: тот остался невозмутим, хотя наверняка тоже почувствовал.

– Чего желают почтенные гости? – подобострастно осведомился продавец. – Мои живые талисманы отгоняют болезни и неудачи, приманивают деньги, укрепляют любовную силу. Обычно их хватает на целую восьмицу, постоянным покупателям делаю скидки. Не хотите, чтобы о вас злословили – купите рисовую змейку. Перламутровка любую женщину сделает сговорчивой, возьмите ее с собой на свидание, а ежовый червь защитит вас от несправедливых обвинений сборщика налогов…

Рыжий развернулся и вышел вон. Эдмар устремился за ним, не дослушав нахваливающего свой товар хозяина агонизирующих талисманов. Вспотевший от недавнего страха Кем выскочил следом, радуясь, что на краже его так и не застукали.

– Что-то стянул? – хмыкнул Тейзург. – Напрасно.

Они шагали мимо ветхих суденышек, увешанных застиранным тряпьем и пахучими гирляндами вяленой рыбы. Похоже, это были уже не лавки, а чье-то жилье.

– Почему? – растерялся амулетчик.

– Сам посмотри.

Кемурт вытащил из кармана добычу: ящерица внутри застывшей капли больше не подавала признаков жизни. Хотя несколько минут назад шевелилась.

– Хантре, ты ведь пустил его по миру, – ухмыльнулся Тейзург.

– Его проблема.

– А вдруг у этого несчастного жена, дети, толпа назойливых бедных родственников?

– Пусть этот несчастный поищет более достойный способ заработка.

– Вот и ходи с тобой после этого по лавкам – тут убьешь, там заколдуешь…

– Кого я заколдовал? – огрызнулся рыжий.

– Ты просто еще не вошел во вкус, все впереди. Зато весь его товар одним махом угробил. И за компанию наверняка прикончил энное количество крыс, обитавших на этой посудине.

– Крысы не пострадали. Я освободил только тех, кто агонизировал. То, что можно условно назвать нитью жизни, в нормальном состоянии и в агонии выглядит по-разному, не перепутаешь.

– Прелесть, какой ты у нас добрый.

– Да иди ты…

– Уточни куда. У меня есть в запасе интересный вариант, который позволит выполнить твое пожелание к обоюдному удовольствию.

Хантре бешено сверкнул глазами, точно сейчас перекинется и вцепится кошачьими клыками так, что не оторвешь, но вместо этого процедил:

– К чворкам на посиделки.

– Увы, это не тот вариант, который представляет для нас с тобой интерес, – с сожалеющей ухмылкой развел руками Тейзург.

На другой день они отправились обедать в «Крокодиловый окорок», его хозяева содержали свое заведение в относительной чистоте и готовили недурно. В этом квартале харчевен было больше, чем жилья, в дымном воздухе витали запахи еды.

– Смотрите, – Кемурт указал на вывеску на другой стороне улицы. – Что-то новенькое…

Коричневые буквы на желтом фоне так лоснились, точно краска еще не до конца просохла.

– Золотой сиянский янтарь, – перевел название Эдмар. – И что же сиянский янтарь делает в таком месте?

– Ну да, ведь в этот закоулок пожрать приходят, а не украшения покупать, – поддержал вор.

Вновь открывшаяся лавка с претенциозным названием находилась почти напротив облюбованной ими харчевни. Тейзург вошел первым, Кем с Хантре следом за ним. Над дверью звякнул медный колокольчик.

– Ух ты! – вырвалось у Кемурта.

И впрямь сплошной янтарь: четки, фигурки, ожерелья, мозаичные панно, склеенные из кусочков вазы, наборные рамки для картин и зеркал, все оттенки желтого и коричневого – и эта красота манит, переливается, пляшет перед глазами…