Красное море - Шадловский Леонид - Страница 42

— По-русски говорят, псу под хвост.

— Один хрен!

— Все, хватит! — прервал их Натан. — Берите этих двух, и тащите в дом.

В переулке не было ни одного целого дома, вокруг зияли только выбитые стекла, стены без крыш, выломанные двери подъездов… И ни одного человека! Как будто все в округе вымерли. Евгений с любопытством огляделся. Место напоминало киношную площадку, как будто специально приготовленную для съёмок крутого боевика. Казалось, ещё немного и из-за каждого угла покажутся бритоголовые громилы с «калашами», и начнут друг друга мочить. Но никто не появился, только Бык вдруг начал тоненько подвывать, как беременная кошка.

— Что вы хотите делать? Что? — он с испугом оглядывался, хватая грязными руками охранников.

Шломо брезгливо оттолкнул его. Бык упал, подполз к ботинкам Натана. За ним тянулся мокрый след. Натан посмотрел на валяющегося у его ног Быка, скривился как от зубной боли, пнул и сделал знак охранникам. Те подхватили Быка подмышки и потащили в тёмный подъезд. Фазиль пошёл сам. Замыкал процессию Рубин.

— Растащите их по разным комнатам, — приказал Натан, когда они вошли в одну из пустующих квартир.

Фазиля втолкнули в самую дальнюю комнату, с заколоченными окнами, в ней царил пыльный полумрак, пахло мочой и собачьими экскрементами, под ногами скрипело битое стекло и щебень. Его наручниками пристегнули к трубе под потолком. Он почти висел, еле-еле доставая пальцами ног до пола. Рядом с ним остался Шломо. Быка завели в бывшую кухню. Здесь было светло, блики солнца весело прыгали по стене. Даже табуретки пластмассовые сохранились.

— Садись, — сказал Натан Быку. Тот покорно сел. Остальные расположились у двери. — Жека, ты помнишь, какой он был крутой, а? Королём себя в тюрьме чувствовал! А сейчас?

Чёрный мрачно посмотрел на Натана, перевёл взгляд на Быка.

— Что ты хочешь с ним сделать?

— Ещё не решил. Пусть сначала ответит на мои вопросы.

— Я все скажу. Все, все! — зачастил Бык. — Только я ничего не знаю.

— Зачем ты ходил к Фазилю? Какие общие дела могут быть у пидора с вором в законе? — Натан устроился напротив Быка. — Только не ври, Серёжа. Или, как там тебя, Света. Иначе они тобой займутся, — он кивнул на Рубика и Макса.

— Натан, ты же меня знаешь, — Бык чуть не плакал, — мы же в одной камере сидели…

— Вот потому тебя и опустили, что я тебя знаю. Давай ближе к делу. Зачем ты ходил к Фазилю?

— Я не виноват. Честное слово, не виноват. Это все Зэев. Он нашёл меня, о тебе спрашивал, о Дяде Борухе, о ваших связях… А что я могу рассказать? Я же ничего не знаю. Я так и сказал, что ничего не знаю.

— Врёшь!

— Нет-нет, как на духу. Верь мне! Я не обманываю. Я когда у Зэева был, к нему пришёл Фазиль. Они выгнали меня в другую комнату, но я все слышал. Там дверь была приоткрыта. Они задумали убить тебя. Фазиль сказал, что не хочет мараться о такую мразь, как ты. Ой, извини. Я говорю то, что слышал.

— Дальше.

— Ну вот, а Зэев говорит, что ты ему мешаешь, что залез на его территорию, не даёшь дела крутить, что тебя обязательно надо убрать. Что ему больше по душе кавказские, чем эти русские свиньи.

— Они что, по-русски говорили? Ты же на иврите не понимаешь.

— Я пока в тюрьме сидел, наблатыкался. Пришлось общаться в основном с ивритскими. Причину ты знаешь.

— М-да, тюрьма пошла тебе на пользу.

— Потом они меня позвали. Фазиль сказал, что я должен в гараже подложить в твою машину взрывчатку. Я сначала отказался, но разве против них попрёшь? Они бы меня убили.

— А зачем тебе такая жизнь? — Натан достал сигареты. Макс поднёс ему зажигалку. — Откуда они могли знать, что моя машина сломается? Что её отвезут в гараж?

— Точно сказать не могу, но думаю, что кто-то из твоих людей подстроил поломку. Нет, ты не думай, я не наговариваю, — испуганно залебезил Бык, увидев, как изменилось лицо Натана. — Я слышал, как Фазиль сказал Зэеву, что у него есть для этого дела человечек. Они же думают, что я на иврите ни бэ ни мэ, а я все понимаю и на ус мотаю. Я правду говорю.

Натан повернулся к Рубину, но тот стоял молча, глядя в пол. Чёрный удивлённо смотрел то на Быка, то на телохранителей… Он ничего не мог понять. Макс с Рубиком своими мощными плечами подпирали стены, и тоже молчали. Их дело выполнять приказы, а не разбираться в хитросплетениях бизнеса.

— Дальше, — мрачно процедил Натан.

— Ну вот, а когда твоя машина попала в гараж, я пришёл туда, якобы, за тем, чтобы узнать цены на ремонт своего «жигуленка». Ну и незаметно подложил. Ты пойми, Натан, я не мог иначе. Они сказали, что никто ничего не узнает, что меня сразу отправят за границу… А иначе убьют не только меня, но и семью. Ты же знаешь, они не шутят.

— Ты бы мог меня предупредить.

— Не мог. За мной следили, постоянно следили.

Натан встал, прошёлся от стены к стене, сел на табурет. Никто не прерывал напряжённое молчание. Из дальней комнаты доносился приглушённый голос Фазиля.

— Что ты ещё рассказал Зэеву?

— Клянусь, ничего. Сказал только, что у тебя крутые связи. А он говорит, что ходят слухи, будто ты украл общак и привёз его с собой. Что если тебя уберут, никто жалеть не станет.

— Не даёт крысам покоя этот общак. Откуда он про него знает?

— От Аарона Берга. У него свои связи в Союзе. Он наркоту поставляет в Молдавию и Украину через Румынию. У него там какой-то свой мост.

— Абуджарбилей кто поддерживает?

Бык пожал плечами, но как-то неуверенно, будто боялся ляпнуть что-нибудь лишнее.

— Говори. Иначе не выйдешь отсюда.

— Я не знаю точно, но Зэев говорил, что ты подсунул Рони какую-то шалаву, и что на этом можно сыграть. Что её можно перекупить, и если не получится от тебя избавиться, то убрать кого-нибудь из Абуджарбилей, а стрелки через эту бабу перекинуть на тебя. Мол, это ты её подсунул, тебе и отвечать.

— Хитро! Но глупо. Ладно, что ещё?

— Все вроде бы сказал, — Бык по-собачьи посмотрел на Натана. — Ты ведь ничего со мной не сделаешь? А?

— Ты же хотел меня убить? Как же я теперь тебя отпущу? — Натан искренне недоумевал.

— Натан, мы в Израиле, тебе не простят убийство! — чуть не взвыл Бык.

— С чего ты взял, что я собираюсь тебя убивать? Достаточно будет, если ты останешься без яиц. Как думаете, мужики? — Натан повернулся к присутствующим.

Охранники заулыбались, Михаил все так же, безучастно, смотрел на свои ботинки… Чёрный, кажется, начал врубаться в ситуацию, и теперь с презрением наблюдал за происходящим.

— Ну, ладно. Пойдём, посмотрим на второго, — поднимаясь, сказал Натан. — Пристегните этого.

Рубик пристегнул Быка наручниками к батарее под подоконником, и все вышли из кухни. В дальней комнате ничего не изменилось, только лицо Фазиля, висевшего на трубе, покраснело от натуги, пот заливал глаза, из уголков рта стекала слюна. Шломо сидел на подоконнике и грыз ногти. Эта его дурацкая привычка страшно раздражала Рубина, он все время делал ему замечания. Но у Шломо была ещё одна черта: он делал вид, что плохо понимает по-русски, когда ему это было нужно.

— Ну, как тут дела? — спросил Натан, входя в комнату.

— Беседер, — ответил Шломо. — Этот мудак предлагал мне миллион, чтоб я его отпустил.

— Шекелей или долларов?

— Я не спросил. Зачем мне его миллион? Я даже не знаю, что с ним делать, — Шломо перестал грызть ногти. — Он хотел сознание потерять, я ему не дал.

— Зря. У него сознания нет, а потому, и терять нечего. Единственное, что он может потерять, это свою девственность. Верно, Фазиль? — Натан подошёл к нему вплотную. — Ну, что, сразу расколешься, или тебя по частям колоть надо? Стоп, ты сказал миллион? — он повернулся к Шломо. — Ну-ка, сбегай, принеси его «дипломат».

— Ты много на себя берёшь, Натан, — прохрипел дагестанец, — я вор в законе, сходка тебе не простит, если со мной что-нибудь случится.

— Это ты много на себя берёшь. А я ровно столько, сколько могу унести, — Натан взял принесённый Максом стул, сел и, глядя снизу вверх на Фазиля, спросил, — Как ты думаешь, тебя надолго хватит? Мне кажется, дня три подыхать будешь. А может больше. Сюда никто не придёт, не надейся. Так что колись, дружище, и не задерживай нас.