Жизнь взаймы - Кононюк Василий Владимирович - Страница 49

Я уже не рад был, что ввязался в эту историю, но поздно, товарищ, поезд ушел по расписанию. Деваться некуда. Во-первых, Богданчик от нее млеет, а она от него, во-вторых, время такое, что без родственных уз ничего не делается. А без Иллара ничего не выйдет – политик из меня никакой, да и возраст не тот. А времени нет. Восемь с половиной лет пролетят – и если не успею набрать критической массы, способной изменить результат сражения, все пойдет прахом. Даже если уцелеешь и крепость будущая уцелеет, какой толк, когда вся земля будет лежать в руинах? Людей не будет. Единственная возможность реально что-то изменить в будущем начинается с этой битвы. Удастся ее свести вничью – будем жить, нет – значит, можно ложиться в гроб и накрываться крышкой, дальнейшее мое существование теряет всякий смысл.

Такая вот выходит арифметика нашей партизанской борьбы. Арифметика – наука простая. Простая и беспощадная…

Глава 6

О простых решениях проблем, казавшихся нерешаемыми

Пока собирался к Марии на посиделки, меня вдруг остановила простая и очевидная мысль: а куда я, собственно, иду и зачем? Мало, что ли, проблем висит на моей голове, так еще идти своими ногами туда, где меня очень быстро, на счет «раз-два», могут расколоть, и расколоть очень больно. Спросил себя: зачем мне это надо? Не нашел удовлетворительного ответа. Ведь достаточно одной фразы, как в известной сказке: «А король-то голый!» – в нашем случае достаточно перепуганной Марии крикнуть: «Это не Богдан!» – и тут сразу всем станет ясно, что да, не Богдан это, как ни крути.

С мужиками намного проще. Им глубоко наплевать на твой внутренний мир и психологический портрет. Их интересует основных два вопроса: «Кто из нас круче?» и «Пойду ли я с ним в разведку?». А вот ответов на эти вопросы у них все-таки три: «Да», «Нет» и еще есть вариант: «Не знаю». Так что, кроме четырех основных стереотипов отношений между мужиками, существует еще целый набор вспомогательных, что объясняется простым выжиданием, пока третий вариант не отпадет и очередной субъект не займет одну из четырех ниш.

При этом меняйся ты хоть каждый день, если ты не вылез из своей ниши, на это просто никто не обратит внимания. Если вылез, тоже не страшно – тебе будут завидовать белой или черной завистью, но никому в голову не придет такая крамольная идея, что ты – это не ты. Раз внешность та же, значит, и человек тот же. Тут логика мужчины никогда не даст ему сделать абсурдный вывод.

С женщинами намного сложнее. Несмотря на значительно более короткие логические построения, которые способен совершить ум женщины, она обладает намного более развитым шестым, седьмым и еще кучей других чувств, которые очень часто позволяют ей без всякой логики делать правильные выводы. А поскольку естественной, заложенной изначально задачей каждой нормальной женщины является поиск отца своим детям, то уж того, кто ее заинтересовал, кто является потенциальным претендентом на это почетное звание, она видит насквозь.

Поэтому по зрелом размышлении вместо посиделок направил свои стопы к Мотре и ее ученицам. Нужно было им зерна подвезти, чтобы хватило на всю новую ораву, и расспросить в спокойной обстановке обеих, что они знают о таких, как я. Мне нужна была любая информация, которая помогла бы разобраться, как нам, мне и Богдану, осознанно объединять сознания так, чтобы разница между нашими личностями не бросалась в глаза. Второй немаловажный вопрос, который давно пора было выяснить у Мотри, – как она оценивает шансы того, что у Богдана когда-нибудь поменяется образ мышления с эмоционального на нормальный, и что для этого нужно сделать.

Последние несколько дней установилась ясная, очень холодная погода. Середина января, крещенские морозы. Все вокруг застыло и замерло, скованное холодом. В неподвижном морозном воздухе стояла звенящая тишина, в которой каждый звук разносился на километры. Застыли и все мои начинания, только винокурня дымила без перерыва. Мороз загнал домой лесорубов, Степан с отцом забросили детали к лесопилке, даже батя в кузне не появлялся. Все сидели по домам, пережидая морозы: бабы пряли пряжу, мужики что-то строгали, мастерили, пили бражку и клепали детей. Молодежь балдела на посиделках, и только я был лишний на этом празднике жизни.

Так дальше продолжаться не могло. Эти несколько недель зимы и снега, вынужденного относительного бездействия вымотали сильнее, чем стычки и походы. И самое противное – это моя паранойя, постоянно зудящая в голове, что количество непоняток, связанных со мной, очень скоро перейдет в качество. И это новое качество мне не понравится.

Такие мысли бродили в моей голове, когда торопил коней на узкой лесной дороге, окруженной застывшими и звенящими от мороза величественными деревьями. Только изредка доносившийся из леса треск дерева нарушал монотонный скрип полозьев моих саней. Единственное, что не могло не радовать, – езды было не больше чем на час. Возможно, я не успею за это время отморозить себе чего-то существенного.

– Здравствовать вам всем! Зерна привез. Покажи, Мотря, куда его складывать, а вы, девки, тоже одевайтесь, поможете мне с воза мешки на плечи закидывать.

– Что, сам не возьмешь, бугай здоровый? – нежно поздоровалась со мной младшая, не подымаясь с лавки.

– И тебе здравствовать, гость нежданный, – недовольно глянув на Ждану, что открывает свой рот без спросу, ответила Мотря. – Зачастил ты к нам. Хоть про гостинцы не забываешь, можно и потерпеть пока. Ждана, иди покажи, на возу поможешь мешки подавать.

Недовольно скривившись, Ждана пошла одеваться. После того как мы вернулись обратно и меня посадили за стол, украшенный небольшим бочоночком, случайно оказавшимся в телеге, был задан закономерный вопрос:

– Ну, давай рассказывай, что за печаль тебя в этот раз к нам привела.

Путаясь и сбиваясь на частности, пытался донести до них, что меня тревожит и чего мне в этой жизни не хватает. Мотря мои проблемы понимать отказывалась – мол, надо тебе, вот и работай, кроме вас двоих с Богданом, никто в вашу голову не влезет и вам не поможет. Две другие красавицы сидели с выражением «мы, мол, знаем, но ничего не скажем, пока нас не попросят». Поскольку Мотря этого цирка не замечала, пришлось обратить ее внимание на присутствующих.

– Погоди, Мотря, послушай. Девки твои что-то знают, да говорить не хотят. Любава – та меня видела первый раз, а имя сразу сказала: мол, не Богдан ты, а Владимир. И Ждана поняла, что двое нас в этом теле, хоть и не с чего было.

– Рассказывайте, – коротко приказала Мотря.

– Меня мать не учила, сестру мою старшую учила, пусть земля ей будет пухом. – Любава кивнула в сторону Жданы. – Ее спрашивай, ее учили, как вторую душу заманивать.

– То, что я знаю, ему без надобности, – как всегда, приветливо буркнула Ждана, но под требовательным взглядом Мотри рассказала немало интересного и поучительного.

Маменька ее покойная была любительница вылавливать неприкаянные души. Она широко применяла этот терапевтический прием в тех случаях, когда уже не было другого выхода. Принцип был правильным: не поможет – ну так не одна душа, а две отойдут, какая разница. Но часто помогало. Видимо, будило сие действие скрытые силы организма, он начинал довольно успешно бороться со смертельной болячкой. Естественно, дальше возникал вопрос, куда девать второе сознание и что с ним делать. Тут тоже была отработана незамысловатая, но действенная методика, вытекающая из вечного принципа «Мавр сделал свое дело – мавр может уходить». Хозяину тела предписывалось растворить чужое сознание в своем, а что не растворяется – задвинуть подальше и не выпускать оттуда ни под каким предлогом. Это, помимо выздоровления, увеличивало физическую силу, реакцию, выносливость, поэтому воины, а в основном такой процедуре подвергались лишь взрослые воины с устоявшейся психикой, оставались такой терапией крайне довольны и щедро платили.

Но ничего в этом мире не бывает за так, в данном случае побочными явлениями были проблемы с характером пациента. Он необратимо портился. Нелюдимость, вспыльчивость, повышенная агрессивность, жестокость, кровожадность лишь некоторые из черт, сразу проявляющиеся после вышеозначенных процедур. Но самым неприятным было не это. Все-таки пациенты и до того значительно отличались от ангелов, вышеперечисленные черты в их среде недостатками не считались.