Жизнь взаймы - Кононюк Василий Владимирович - Страница 95

Впрочем, это никого особо не волновало. На месте разберемся. Шли мы лесами, стараясь не попасться никому на глаза. Вел нас один из взятых в плен гайдуков, хорошо знающий дорогу. К обеду уже были на месте и благополучно встретились с разведкой. Вскоре к нам прибыл еще один десяток казаков. У них прошло не так удачно, как у нас, были погибшие и раненые с обеих сторон. Но убежать не удалось никому, так что о наших художествах еще никто не знал.

Сват клиента занимался разведением коней. Табун с частью слуг находился на летних пастбищах и в имении не ночевал. Это, с одной стороны, облегчало нашу задачу, а с другой – усложняло. В результате обсуждения было решено не разделяться. Сперва захватить имение, а потом искать табун. Наверняка кто-то из захваченных в плен слуг и дорогу покажет, и поможет договориться с конюхами по-хорошему. Чай, не своих коней пасут.

У свата тоже были собачки, но в данный момент оба волкодава были с пастухами и помогали охранять табун от волков. Патрульно-постовая служба неслась несравнимо лучше, чем в предыдущем случае. Один из двух постовых всегда бодрствовал, а когда становилось невмоготу, будил напарника.

Поэтому мне пришлось висеть на стене в полуприседе, пока охранник не пройдет рядом со мной с обратной стороны частокола. В данной крепостице полати были на полный рост ниже верха частокола, поэтому голову постового можно было заметить либо в просветах между зубцами бревен, либо в узких бойницах, проделанных через каждые два шага.

Едва охранник поравнялся со мной, как, выпрямившись, я огрел его обратной стороной крюка по голове. Не дав телу упасть, поймал крюком за одежду и пришпилил к деревянной стене. Может, прихватил второпях и немного мяса, так видит Бог, не со зла. Перелез и, не дожидаясь напарников, освободил его от крюка, а сам с дубинкой в руке побежал искать второго постового. Пока нашел, пока вязал, прибежали товарищи.

– Гайдука связали?

– Какого?

Это было сказано с такой детской непосредственностью, что возмущаться глупостью вопроса не было сил.

– Петро, а ты много их по дороге ко мне находил?

– Не. Только одного. Так чего его вязать? Я его ножом по горлу…

Что тут скажешь? Простота хуже воровства.

– Ну и зачем грех на душу брал? А вдруг он православный?

– Не. Я сперва на крестик посмотрел.

– Тише вы. Зарезал и зарезал, чего теперь о том толковать? Назад не вернешь… – мудро заметил наш третий товарищ, подошедший с другой стороны.

Мы пошли открывать ворота. Разведчики обратили внимание, что те очень скрипучие. Похоже, хитрый хозяин нарочно их не смазывал. Постного масла у нас в припасах не было, поэтому мы просто от души полили воротные петли водой. На один раз хватит, а больше мы их открывать беззвучно не собираемся. Основное здание мы захватили без кровопролития.

Первым делом Иван велел с пристрастием расспросить хозяев и управляющего, где они хранят свои кубышки. Сулим получил задание поговорить со слугами и гайдуками на предмет лошадей, взять полтора десятка казаков, найти и пригнать табун вместе с конюхами в поместье.

Захваченные в плен слуги и гайдуки получили исчерпывающую информацию для размышлений. Кто хочет вместе с нами переселиться на казацкие земли – пусть готовится к принятию православия. За попом уже поехали и скоро привезут в поместье. Кто не хочет, разделит братскую могилу вместе с хозяевами, убитым гайдуком и монахом. Жил в имении монах, духовник пана и его жены. Он же справлял в имении католические службы. Монах смело начал рассказывать казакам, что их ждет на том свете, а они его зарубили, не дослушав. Детей, четырнадцатилетнюю дочь и двенадцатилетнего сына, я предложил продать татарам, чтобы уберечь их от участи родителей. Иван скривился – оно понятно: стоит ли прибыль того риска, что дети по дороге сбегут либо ляпнут в ненужном месте о наших подвигах. Но пока велел их связать и закрыть.

Меня с Петром отправили найти православного попа, но не в ближайшем селе, и привезти сюда с завязанными глазами. Все остальные вместе со слугами паковали добро в возы и готовились к отъезду. Один из гайдуков, сразу согласившийся на сотрудничество, в сопровождении нашего казака поскакал в село сообщить старосте радостную весть – мол, паны едут в Луцк на ярмарку, и панщина на этой неделе отменяется.

К обеду все были перекрещены, добро загружено, и обоз выехал в дорогу. Пришлось несколько возов арендовать у крестьян: тех, что нашлись в усадьбе, не хватило. Волов и коней было в избытке. Крупную скотину забрали с собой на ярмарку, а птицу порезали и сготовили в дорогу. В имении остались мы с Петром и один из гайдуков со своей молодой женой, работавшей раньше у панны служанкой. Их двухлетнего пацана отправили с обозом, чтобы усилить желание этой пары догнать уехавшего сына.

Наша задача была пожить в имении три-четыре дня, появляться в селе, объяснять случайным посетителям, где хозяева и когда можно ожидать их возвращения. Такие посты должны были остаться во всех поместьях – создать видимость порядка, чтобы тревога не поднялась раньше времени, а наши обозы достаточно далеко уехали от места событий. С той скоростью, с которой здесь распространялась информация, можно было быть уверенными, что если мы сможем выиграть это время, то никаких проблем у нас уже не будет. Возможно, после того как будет известно, что хозяева семи имений пропали без вести, всем станет понятно, что нанесен удар по фамилии нашего клиента. Наверняка и фамилия Белостоцких всплывет, но вряд ли у него будут проблемы. Не пойман – не вор. Обидчик его семьи пользовался этим же принципом.

Все наши обозы направлялись в Луцк, в котором после сбора урожая начиналась череда ярмарок, заканчивающихся в середине августа, перед началом сева озимых культур. Там атаманы собирались продать награбленное, сформовать небольшой обоз из переселенцев, а самим налегке отправиться домой. Народу в Луцке в эти дни собиралось очень много, поэтому никаких вопросов и подозрений наши обозы вызвать не могли. Если болтать никто лишнего не будет. Наши переселенцы были в курсе всех планов, поэтому бузить даже тем, кто неохотно согласился таким образом спасти свою жизнь, никакого смысла не было. После Луцка каждый решал за себя, куда направиться в дальнейшем. Никого из казаков с ними не останется.

И вообще, если бы я не предложил этого варианта и согласился оплатить его из своей доли, всех этих слуг и гайдуков, скорее всего, ожидала братская могила. Тащить их в качестве невольников через всю Литву было немыслимо. Значительно проще зарезать прямо на месте. Но поскольку резать детей и женщин даже людям этой эпохи никакого удовольствия не доставляет, то атаманы согласились потерпеть до Луцка присутствие в обозе лишней сотни ртов. Тем более что это им ничего не стоило. Мне же было понятно: ситуация у пленников безвыходная, никто им не простит гибели хозяев. Будут пытать, пока те сами себя не оговорят, а потом казнят на законных основаниях. Поэтому не сомневался: подавляющее большинство поедет дальше. Особенно если проведу с ними пару бесед. В умении рисовать радужные перспективы равных себе в этом времени пока не встречал.

На третий день после отъезда обоза, сразу после обеда, Петро, стоявший на полатях и обозревающий окрестности, крикнул сверху:

– К нам гости!

– Сколько?

– Четверо!

Это было неприятно, но не смертельно. Может, удастся отбрехаться. А нет – так четверых мы с Петром завалим. Наверное.

– Павло! Лезь на полати, будешь с гостями разговор вести. Только не бойся и отвечай смело, как учили, понял?

– Понял…

Схватив лук и колчан со стрелами, благо он был у меня в боевом состоянии, только тренировку окончил, полез к ближайшей бойнице взглянуть на тех, кто «хуже татарина». Выглянув, понял, что ситуация весьма нехорошая. Двое из четверки играли с нами в кости в корчме несколько дней назад. Сейчас они разглядывали Петра, силясь вспомнить, где его видали. Петро в свою очередь вытаращил зенки на них, аналогично насилуя свою память. Вот и аукнулась нам недавняя история.