Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 45

– Домой? – тихо спросила Ула. Он кивнул, моля бога, чтобы к телефону подошла мать. Но услышал голос отца и аккуратно положил трубку на рычажок.

Рому хотелось приободрить Улу: ничего страшного, надо переждать и через некоторое время повторить звонок. Сторти, по своему обыкновению, отправился закупать провизию и наверняка будет дома. Он положил руку на плечо своей подруги и заметил, что та с расширенными от ужаса глазами смотрит на дорогу. По ней в направлении префектуры неслась автокавалькада.

– Это за нами, – прошептала Ула.

– Почему ты так думаешь?

– Наша машина.

– Ты не могла ошибиться?

Она выразительно взглянула на него.

– Я езжу на ней с детства.

Надо спасаться. Теперь их последний шанс, рассудил Ром, раствориться в толпе и попытаться найти укрытие где-нибудь в закоулках старого города. Он увлек Улу за собой, они побежали.

На улице было довольно много прохожих, которые останавливались и поглядывали им вслед. Но Ром уже не обращал внимания, стремясь как можно скорее уйти от опасной близости с префектурой, прорваться к центру. Казалось, цель близка, но в этот момент впереди появилась шеренга полицейских роботов. Они свернули в переулок и остановились, тяжело дыша.

– Ром, милый, у меня больше нет сил, – жалобно сказала Ула.

Ничего не говоря, он потащил ее к подъезду ближайшего дома и позвонил в первую попавшуюся дверь. Послышалось шарканье, и старческий голос спросил:

– Кто там!

– Девушке плохо, нужна срочная помощь.

После секундного размышления старик прошамкал:

– Сошалею, но ничем не могу помочь. Вам надо обратиться в клинику.

Ром не стал пытать судьбу вторично. Они поднялись на последний этаж и присели на ступеньке. Авось преследователи не станут осматривать все дома. Увы, надежда не оправдалась. Минут через десять внизу послышался шум: полиция проверяла каждую квартиру. В отчаянии Ром схватил Улу на руки и позвонил в одну из дверей на лестничной клетке. Дверь отворилась, на пороге стоял седой худощавый человек в очках.

– Моей жене плохо, за нами гонится полиция, укройте нас, – пролепетал он и добавил: – Мы ни в чем не виноваты, клянусь вам.

Седой пристально посмотрел Рому в глаза, перевел взгляд на Улу и отстранился, приглашая их войти. Он захлопнул дверь, провел Рома в комнату и молча указал на огромный платяной шкаф.

Несколько минут спустя раздался звонок. Хозяин не спеша открыл дверь и впустил префекта.

– Если не ошибаюсь, синьор Дезар?

– Да, префект, вы не ошиблись.

– Мы разыскиваем молодую пару. Они не просили у вас убежища?

– Нет. Хотите осмотреть квартиру?

Префект пожал плечами.

– У меня нет оснований вам не верить.

– Не скажете, в чем их вина?

– А вы любопытны.

– Я фил, моя профессия – постигать людей и мотивы их поступков.

– Они принадлежат к разным кланам и осмелились полюбить друг друга.

– Это страшное преступление, – согласился Дезар.

– Еще бы! Мы будем искать их еще сутки, – сказал префект неестественно громким голосом.

– Удачи вам!

За спиной префекта появилась костлявая дама.

– Увы, синьора Капулетти, и здесь их нет, – сказал он ей с огорчением.

Выждав, пока полиция покинет дом, философ выпустил из шкафа беглецов, привел их на кухню и напоил горячим кофе. Он осведомился, как чувствует себя Ула, и Ром, краснея, признался, что пошел на хитрость, чтобы разжалобить хозяина квартиры. Дезар кивнул, усадил их на диван, погрузился сам в глубокое кресло напротив, набил трубку, раскурил ее и только потом сказал:

– Рассказывайте.

Молодые люди переглянулись: могут ли они довериться совершенно незнакомому человеку, хотя и отнесшемуся к ним великодушно? Дезар угадал их сомнения.

– Говорите, как на исповеди. Я не причиню вам зла, если уж согласился из-за вас проявить нелояльность к властям.

– Позволь мне, Ром, – сказала Ула и, опустив лишь интимные подробности, поведала историю их любви, радостную и печальную. Дезар слушал не перебивая. У него была манера прикрывать глаза веками, временами казалось, что философ погрузился в сон. Но, когда Ула в нерешительности замолкала, он кидал на нее острый взгляд, давая понять, что ждет продолжения.

Ром слушал свою возлюбленную и заново переживал перипетии их одиссеи: первую встречу, свои занятия математикой, памятный матч в мотокегли, сцену у балкона, бегство, приключения в гостинице, оборону дома Ферфакса, ночь в камере мантуанской префектуры. Попытавшись представить, как должна восприниматься вся эта история со стороны, он впервые задумался над ее сокровенным смыслом. Начавшись обыденным образом, события развивались в ней со стремительным нарастанием. Зародившееся у них чувство – сам по себе не слишком приметный факт: кому какое дело до того, что юноша и девушка полюбили друг друга, таких миллионы! Но как песчинка, сорвавшаяся с вершины, оно вызвало обвал, и с каждым днем все больше людей, кто по своей охоте, а кто силою обстоятельств, вовлекается в решение их судьбы. Почему вокруг них бушуют страсти, какое значение имеет для других, поженятся они и обретут право на счастье или будут навсегда разлучены? Кажется, он начинает находить ответ на эти вопросы.

Ула закончила свое повествование и взглянула на Рома, справляясь, не пропустила ли она что-нибудь важное. Нет, не пропустила, ответил ей Ром глазами. Напротив, помогла мне понять, что мы защищаем не только свое чувство, но и право других любить по свободному выбору. Ах ты моя милая, драгоценное мое существо!

После продолжительного молчания Дезар извлек трубку изо рта и произнес непонятную фразу:

– Раньше или позже клубок должен был размотаться, но кто мог предвидеть, с какой ниточки это начнется! – Поймав вопрошающий взгляд Улы, он улыбнулся. – Поговорим по душам позже, а сейчас я хотел бы разузнать, что происходит в мире, и принять некоторые предосторожности.

– Если наше присутствие вас стесняет, скажите откровенно. Мы уйдем сразу, как только кончится облава. – Еще не завершив своей мысли, Ром пожалел о сказанном.

Философ не стал обижаться на это проявление мальчишеской щепетильности.