Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 51

– А знаешь, – сказал он Уле, которая пришла звать его искупаться в ручье, – гермеситы много потеряли, доверив все механизмам. Пусть урожая мне большого не собрать, зато каждый выращенный здесь огурец будет для меня дороже золота.

Кликнув их домой, Сторти повел пару в спальню, отворил платяной шкаф и, указав на висевшие там вещи, велел одеваться. Ула ахнула, увидев роскошное белое платье. Рому предназначался строгий черный костюм.

– В чем дело? – спросил он.

– Торжественный ужин, – лаконично ответил наставник и удалился.

Сторти был поразительно неразговорчив, словно выполнял какую-то ответственную миссию и не мог отвлекаться на всякие пустяки.

Пока они одевались, раздался шум мотора, к дому подъехала машина. Ула с тревогой выглянула в окно, но, увидев, что Сторти мирно беседует с каким-то незнакомым человеком в сутане, успокоилась.

– Какая же ты у меня красавица! – восхитился Ром, когда Ула закончила свой туалет.

В приподнятом настроении они спустились в гостиную. Здесь был накрыт праздничный стол, в центре которого возвышался пирог, обставленный свечами. Сторти, также принарядившийся, представил им своего «старого друга» патера Домини и сказал:

– Приступайте, святой отец.

– К чему? – удивился Ром.

– К венчанию, понятно, не к похоронам.

День чудес продолжался. Преподнесенный им очередной сюрприз необычайно взволновал молодых людей и в то же время поверг их в смущение.

– Но мы не готовы к этому, – пролепетал Ром.

– То есть как не готовы? Клялся в любви, а теперь в кусты? Тогда я сам на ней женюсь. Пойдешь за меня, Ула?

– Дайте им прийти в себя, – вмешался священник, и они со Сторти отошли в сторонку.

– Ты помнишь, Ула, что говорил нам Дезар? А теперь церковный обряд… Я, право, не знаю…

– Глупый, какое это имеет значение! Главное, наш союз будет освящен религией.

– Да, но по какому канону? Ведь у каждого клана своя церемония. Придравшись к этому, могут объявить брак недействительным.

Ула надула губы.

– Ну, знаешь, не хватает, чтобы невеста уговаривала жениха! Я принимаю предложение Сторти.

Ром подошел к священнику.

– Скажите, ваше преподобие, к какому клану вы принадлежите?

– Я агр.

– А по какому обряду вы нас хотите обвенчать?

– Не тревожьтесь, сын мой, я обо всем подумал. Мы произнесем формулы обоих ваших кланов, так что никто не сможет оспорить законности брака.

– Извините, вам лично это не грозит осложнениями?

– Вероятно, но я не боюсь, иначе меня бы здесь не было.

Еще одна жертва ради их счастья!

– За все заплатишь потом, – шепнул Рому на ухо наставник. – Поп не пропадет, у него денег куры не клюют, он еще меня прокормит.

Они расположились в установленном порядке, причем Сторти пришлось быть свидетелем с обеих сторон.

– Ула Капулетти, – спросил священник, – готова ли ты по закону бога матов – Числа взять в мужья Рома Монтекки и сохранять ему верность до самой смерти?

– Да.

– Ром Монтекки, готов ли ты по закону бога матов – Числа взять в жены Улу Капулетти и хранить ей верность до самой смерти?

– Да.

– Ула Капулетти, готова ли ты по закону бога агров – Колоса взять в мужья Рома Монтекки и хранить ему верность до самой смерти?

– Да.

– Ром Монтекки, готов ли ты по закону бога агров – Колоса взять Улу Капулетти в жены и хранить ей верность до самой смерти?

– Да.

– Именем и волею единого бога гермеситов – Разума, – торжественно провозгласил патер, – объявляю вас мужем и женой. – Он дал им расписаться в заранее заготовленном брачном свидетельстве. – А теперь обменяйтесь обручальными кольцами, поцелуйте друг друга и будьте счастливы, дети мои.

Кольца! Где их взять? Новобрачных кинуло в дрожь, у них мелькнуло предчувствие, что эта немаловажная деталь станет дурным предзнаменованием для их союза.

Сторти, ухмыльнувшись, полез в карман и извлек оттуда два кольца. Протягивая одно из них Рому, он шепнул ему на ухо:

– Все приходится делать за тебя, паршивец. Может быть, взять на себя и первую брачную ночь?

Сбылась мечта Рома и Улы, они стали мужем и женой, и отныне никто не вправе был их разлучить. Только смерть.