Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 65

65

Бог ты мой, Колос, какие чудовищные мысли приходят мне в голову! Как я мог хоть на секунду усомниться в своей возлюбленной, которая ради меня отважилась бросить свой дом, порвать с родней, пойти на невзгоды и лишения! Ула капризна – таковы все женщины. Она тревожится о нашем будущем – разве не так должна поступать молодая хозяйка, сознающая ответственность за свою семью? Я обязан сейчас, здесь, немедленно сказать ей нечто такое, чтобы никогда больше между нами не возникало размолвок. Но где найти нужные слова?»

Долго сидели они у водопада, занятые своими мыслями. Потом Ром взял Улу за руку и сказал:

Ты уйдешь – меня не станет,Нет, не то, что я умру,Тело жить не перестанет,Не грозит ничто уму.Просто я не буду мною —Головешка от огня,Да и ты совсем иноюТоже будешь без меня.

– Что это, Ром?

– Стихи. Жалкие, но стихи. Помнишь Дезара? Они сложились у меня сами собой. Я хочу сказать тебе, Ула…

– Не надо, милый, лучше не скажешь. Хочешь, прочитаю тебе стихи о таких же, как мы с тобой, влюбленных, только они жили давно, на Земле…

И она стала читать:

Люди! Бедные, бедные люди!Как вам скучно жить без стихов,без иллюзий и без прелюдий,в мире счетных машин и станков!Без зеленой травы колыханья,без сверкания тысяч цветов,без блаженного благоуханьяих открытых младенческих ртов!О, раскройте глаза свои шире,нараспашку вниманье и слух,это ж самое дивное в мире,чем вас жизнь одаряет вокруг!Это – первая ласка рассветана росой убеленной траве, —Вечный спор Ромео с Джульеттойо жаворонке и соловье.

Она прильнула к нему.

Подъезжая к дому, они увидели, что здесь произошло что-то неладное. Двор был усеян осколками разбитых стекол, крыльцо повреждено, а их чудо-робот, нервно хохоча, наводил порядок с помощью автометлы.

– Что случилось, Робби? – спросила встревоженная Ула.

– Ничего особенного, хозяюшка, пара хулиганов поупражнялась в метании пращи.

Ром с Улой переглянулись: наверное, Бруно со своими дружками.

– Больше они ничего не собирались сделать?

– Кто знает, что у них было на уме? Да я не позволил.

– Молодец! – похвалил Ром.

– К сожалению, хозяин, вы ведь знаете, я не имею права наносить увечья людям, а взывать к их совести было бесполезно.

– Как же ты их отогнал?

– Подвел к окну шланг и направил на них струю. Это им не понравилось, и они дали тягу. – Робот опять засмеялся.

– Ты доволен, что обратил негодяев в бегство?

– Само собой, только смеюсь я не поэтому. Они угодили в меня камнем и испортили сенсорный блок. Вот я и хохочу без удержу. Мне срочно нужна техсестра.

– Где же ее раздобудешь? Потерпи.

– А ты не стесняйся, Робби, – вмешалась Ула, – смейся себе на здоровье. Тебе идет.

– Благодарю вас, синьора, – сказал польщенный робот и взялся за свою метлу.

Даже этот неприятный эпизод не испортил настроения новобрачным. Ула стала помогать роботу, а Ром пошел обследовать кладовку и нашел там запасные стекла. Поскольку он не имел понятия, как их вставлять, пришлось доходить до всего своим умом, и это нешуточное дело заняло у него несколько часов. Зато он был горд, когда окна приобрели нормальный вид, а Ула и Робби одобрили его работу.

Только они собрались ужинать, как к дому подкатил водомобиль, из которого выпрыгнули Метью и Бен.

– Ого, мы ко времени, – сказал Мет, – пахнет пиццей.

– Эх, – сказал Бен, – мне бы такую халупу!

После шумных приветствий и объятий Ром и Ула закидали друзей вопросами: что в городе, как родители, где пребывает Сторти? Метью рассказал, как ему удалось спровадить Голема и компанию, причем в его описании этот драматический эпизод приобрел юмористический оттенок. Ула, правда, забеспокоилась, не отвел ли он грозы от дома Монтекки, чтобы направить ее на дом Капулетти, но Мет успокоил ее, сообщив, что, по его сведениям, Голем утихомирился в обществе Розалинды и Тибора. О чем они там сговаривались, ему, к сожалению, неизвестно, потому что надо было вовремя унести ноги. Бен заметил, что Мет скромничает, а на самом деле вел себя героически. Какой там героизм обвести такого оболтуса, как Голем, возразил Мет. Оболтус-то он оболтус, это точно, да только опасный, вставил Ром. Особенно если они снюхаются с моим братом, добавила Ула; Тибор человек умный, но горячий, он может наделать глупостей. Не желая затрагивать ее сестринские чувства, Бен заявил, что самая ядовитая змея в этой странной компании – Линда, уж он-то ее хорошо знает. Еще бы тебе не знать, усмехнулся Метью, ведь ты пробовал ухлестывать за ней, да получил от ворот поворот. Чепуха, возмутился Бен, кого она отвадила, так это тебя, всем известно, как ты за ней увивался. А я и не скрываю, потому что своего добился. У Мета был весьма самодовольный вид, когда он говорил это. Врешь! – взбеленился покрасневший Бен. Все мы когда-то увлекались римским профилем Линды и прочим, что она имеет в избытке, попытался примирить спорщиков Ром. Значит, я у тебя не первая, рассердилась Ула, может быть, ты и сейчас к ней неровно дышишь. Тут все засмеялись и сошлись на том, что Розалинда – змея, Тибор – интриган, а Голем – дубина.

– Может, и нам создать союз умных и порядочных из всех кланов против дураков и проныр? – внес предложение Бен.

Робот в очередной раз засмеялся.

– Что здесь смешного? – обиделся Бен и успокоился только тогда, когда ему сообщили о проделке хулиганов.

Мет же, напротив, обеспокоился и стал выяснять, откуда местные жители могли узнать о том, что в коттедже поселилась молодая пара Монтекки. Пришлось рассказать ему о посещении деревни и драке в баре. После чего Мет постучал себя пальцем по лбу и сказал, что у него хорошая голова. Давать пояснения он отказался.

Обсудив все волнующие проблемы, Мет и Бен перемигнулись, попросили их извинить и исчезли. Через несколько минут они втащили в комнату картонный ящик солидных размеров и объявили, что это еще один их скромный свадебный подарок. В ящике оказался телеком новейшей конструкции, радости Улы не было границ.