Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 75

Поднялся шум, сквозь который доносились отдельные выкрики: «Клеветник!», «Это оскорбление Сената!»

– Я отметаю обвинения в оскорблении нашего законодательного собрания. Это просто чепуха. Напротив, мы, кланисты, возлагаем все свои надежды на мудрость отцов-сенаторов, иначе нас бы здесь не было.

«Пусть говорит!», «Не мешайте оратору!» – включились в перепалку поклонники Чейза.

– Я готов доказать документально: синьор Эйлер, а вместе с ним многие другие высшие должностные лица являются членами тайной ложи, которая отрицает профессионализм и проповедует универство. На своих сборищах эти люди делятся друг с другом профессиональными тайнами и даже, страшно сказать, развлекаются искусством.

«Позор!», «А что это такое?»

– Видите, нормальные люди не имеют представления об этом пороке. Я не стесняюсь признаться, что и мне он неизвестен. Добродетель, которая знает о существовании греха, уже не добродетель. Теперь я спрашиваю вас, отцы-сенаторы: что надлежит делать, если универие, а по сути своей, неверие, находящееся вне закона, стало теперь и над законом? Если рыба гниет и с хвоста и с головы? Ответ один: надо выжечь огнем гниль и в низах и в верхах общества, охранив здоровое его тело от заразы. С этим требованием и прислали меня к вам гермеситы, пекущиеся о благе своей великой научно-технической культуры. Решайте, помня о своей ответственности!

Чейз театрально поклонился и сошел с трибуны. Собрание бурлило. Растерянный принцепс даже не пытался навести порядок. На скамьях сенаторов вспыхнули перепалки. Там и здесь чейзаристы и их противники вступили в прямую потасовку. Назревало всеобщее побоище, когда двери зала распахнулись, в него стройными рядами вошла когорта вооруженных кланистов во главе с Големом. Они оцепили партер, заняли посты у всех выходов, а сам Голем стал рядом с председательским креслом и заорал:

– Молчать! Чейзаристская гвардия не допустит расправы над профессором. Мы берем на себя защиту Сената от смутьянов и предателей.

– Но позвольте, это насилие! – встрепенулся принцепс. – Я призову полицию. Кто вас уполномочил?! Префект, очистите зал от посторонних!

– Заткнись! – сказал Голем, положив ручищу ему на плечо и заставляя опуститься на место. – И ты сиди тихо! – прикрикнул он на префекта Рима, рядом с которым встали два дюжих парня из чейзаристской гвардии. – Продолжайте заседание, я же сказал: мы вас защитим.

Все замерли.

– Ну, давайте, сенаторы, не тяните жвачку! – гаркнул Голем.

В ту же секунду с места вскочил Великий юрист.

– Вношу предложение, синьор принцепс, освободить Ганса Эйлера с его поста за недостойное поведение и избрать Великим математиком профессора Бенито Чейза.

Всеобщее молчание. Встал Чейз.

– Благодарю за доверие, синьоры. Однако предложение идет вразрез с конституцией. Правом избирать Великого математика обладает только всегермеситский конгресс клана матов. Народ привел меня сюда для того, чтобы охранить существующий порядок, а не нарушать его. Какое решение вы бы сегодня ни приняли, заверяю, что буду строго блюсти священные традиции, установленные основателями профессионального кланизма.

Аплодисменты.

– Браво! Вы показываете нам пример гражданской доблести! Я снимаю свое неуместное предложение, – заявил Великий юрист.

– А я, – сказал, вставая, Великий историк, – хочу внести другое. В первые десятилетия существования гермеситской колонии избирались два консула. Чрезвычайная обстановка требует вернуться к этому обычаю. Не вижу лучшей кандидатуры на пост Первого консула, чем многоуважаемый профессор Чейз.

Шквал оваций и одинокие выкрики протеста.

– Приступим к тайному голосованию? – спросил принцепс.

– Нечего голосовать, – вмешался Голем, – и так ясно.

– Ну, зачем же, надо соблюсти демократическую процедуру, – поправил его Чейз.

– Однако я полагаю, нет нужды голосовать тайно. Особые обстоятельства требуют от каждого открыто взять на себя ответственность за принимаемое историческое решение. Стыдно в такой момент прятаться за анонимные бюллетени.

Принцепс взглянул на Чейза. Тот утвердительно кивнул.

– Кто за то, чтобы учредить должности двух консулов, доверив им чрезвычайные полномочия? Практически все, считать нет смысла.

– А вы спросите, кто против, – подсказал Чейз.

– Кто против? Нет. Воздержался? Один. Приступаю к голосованию по второму вопросу: кто за то, чтобы избрать Первым консулом профессора Бенито Чейза из клана матов? Кто против? Один. Воздержался? Один. Поздравляю вас, ваше превосходительство.

Под шумные аплодисменты Первый консул взошел на трибуну.

– Сердечно благодарю вас, отцы-сенаторы, за оказанную мне высокую честь. Не корысти ради и не из тщеславия принимаю я бразды правления, а лишь движимый чувством долга. Вместе с вами, при вашей поддержке я спасу нашу цивилизацию и верну ей прежний блеск. Исполнив свою миссию, обещаю уйти на покой – лично мне, кроме скромной должности университетского преподавателя, ничего не нужно.

Раздались протестующие голоса.

– Нет, друзья мои, не пытайтесь переубедить меня. Мое решение твердо. В ближайшие несколько дней будет сформировано новое правительство и внесен ряд важных законопроектов. Мы не станем терять ни часа. А сейчас я прошу вас утвердить кандидатуру моего ближайшего помощника. На роль второго консула предлагается Розалинда Маккьявели из клана агров.

По залу пронесся удивленный шепот.

– Я понимаю, мой выбор покажется многим необычным. Слишком укоренились у нас в сознании предрассудки, с которыми пора расстаться. То, что синьорита Маккьявели агрянка, не должно, полагаю, вызывать сомнений. Смешанный состав консулата будет свидетельствовать, что у нас нет намерений обеспечить какие-то особые привилегии одному из кланов. Но не менее важно, чтобы в нем были представлены наши славные женщины и юные поколения гермеситов. Прошу вас, синьорита, взойдите ко мне на трибуну.

Встав рядом с Чейзом, Розалинда заявила:

– Я полна гордости за то, что профессиональный кланизм нашел стойких защитников в Сенате. Скажу коротко: сегодня все мы чувствуем себя чейзаристами и не пожалеем жизни, чтобы оправдать возлагаемые на нас надежды.