Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 80

Часам к двенадцати перед домом собралась изрядная толпа. Несколько чейзаристов несли портреты своего вождя и транспаранты с лозунгами: «Да здравствует профессиональный кланизм!», «Разобьем головы универам!», «Гермес – истинным гермеситам!». У всех были нарукавные черные повязки и значки в петлицах с миниатюрными буквами ПК. Центурионы и декурионы проверяли готовность своих отрядов. К активным действиям не приступали, видимо, за отсутствием команды. Там и здесь образовались импровизированные митинги, ораторы подогревали энтузиазм своих соратников, на все лады повторяя тезисы речей Первого консула. Вдобавок боевой настрой чейзаристов подняла ячменка, раздаваемая бесплатно и в неограниченном количестве.

Первым лишился терпения тот самый горячий физ, который усердствовал на сходке у дома Чейза. Выскочив вперед, он заорал:

– Эй вы, паршивые универы, выходите сами, не то мы вас выкурим!

Метью, стоявший на балконе, не замедлил вступить в перебранку:

– Согласен выйти к вам, синьор, только при одном условии.

– Какое еще условие?

– Поцелуйте меня в…

– Ах ты, дерьмо собачье!

– Сам ты… – Мет выругался так изысканно, что вызвал уважительное одобрение даже у некоторых своих противников. Чувствуя, что дуэль этим оружием не сулит ему лавров, физ перевел обмен любезностями в высокие сферы.

– Ты предатель!

– Может, скажешь, кого я предал? – спокойно поинтересовался Мет.

– Свой клан, разумеется.

– А тебе какое дело до моего клана? Ты что, агр?

– Нет, слава богу, я физ.

– Считаешь, значит, что физы выше агров?

– Тут и говорить нечего. Сравнил атом с навозом.

– Выходит, агры, по-твоему, навозные жуки? Как же ты, сукин сын, берешься выступать от их имени! – Мет возвысил голос. – Есть среди вас агры? Как вы позволяете, друзья, поносить свой клан?

В толпе поднялся галдеж. Сознательно или бессознательно Мет нащупал у чейзаристов самое слабое звено. Тут ему на подмогу пришел Ром. Приняв эстафету, он сказал:

– Я и мои товарищи не против профессионализма. Мы любим свое дело и готовы служить ему так же преданно, как и каждый из вас. В отличие от тех, кто дурит вам головы, мы хотим лишь, чтобы люди всех специальностей были равны. Так записано в конституции Гермеса. Так чего же вы от нас требуете? Зачем пришли сюда, вместо того чтобы провести с близкими праздничный для всех гермеситов день?

В стане кланистов наступило замешательство. Кто-то выкрикнул:

– Правду он говорит! Что нам здесь надо? Пошли по домам.

Несколько человек сразу же последовали этому призыву. Видно было, что к ним хотели присоединиться немало других – то ли потому, что вняли доводам Рома, то ли им просто надоело торчать на солнцепеке. Однако группа активистов предотвратила повальное дезертирство, прибегнув к уговорам и угрозам. На смену осрамившемуся физу был выставлен более опытный полемист – не кто иной, как сам ректор Веронского университета. Сперва он постарался укрепить дух кланистской армии.

– Синьоры, я бил и никогда не считал, что билы лучше агров или хуже физов. Молодой Монтекки в этом смысле совершенно прав. Но своей риторикой он пытается укрыть истинную проблему. Мы сочли своим гражданским долгом выступить в защиту самого принципа профессионального кланизма. А что такое любовный союз между агром и матой, как не злостный подрыв этой основы нашей жизни! Посмотрите, к каким тяжелым последствиям он уже привел, расколов граждан нашего города, которые всегда жили дружной семьей. Мы за равенство между кланами, но против того, чтобы под таким предлогом разрушались сами кланы.

Посыпались одобрительные возгласы.

– И еще. Мы не жаждем крови. Здесь собрались цивилизованные люди, не какие-то бандиты. Давайте же скажем этим обманутым молодым людям, попавшим под пагубное влияние универов: признайте свое заблуждение, порвите противоестественную связь с еретиками, вернитесь в свои общины – и честные граждане примут вас в объятия.

Слышите, Ром Монтекки и Ула Капулетти? – ректор повернулся к дому, на балконе которого собрались теперь все его обитатели. – От имени этих добрых патриотов я предлагаю вам достойный выход. Вы мои студенты, и я верю, что разумное начало, заложенное педагогами, возьмет в вас верх над темными инстинктами, что добродетель восторжествует над пороком!

Несмотря на несколько необычный слет, напоминавший скорее церковную службу, чем речь на митинге, выступление ректора произвело сильное впечатление. Доверие к его словам внушалось и импозантной внешностью, и широкой личной известностью в городе. Как жалко, что нет Дезара, который мог бы лучше всех ему ответить! Сторти хотел было взять эту задачу на себя, но Ром знаком дал понять, что будет говорить сам.

– Я отвечу вам так, синьор ректор. Вы пытаетесь разлучить нас с Улой. Но мы муж и жена, обвенчанные по канону Числа и Колоса. Неужели вы осмелитесь посягнуть на брак, освященный религией? И еще скажу: что бы вы ни делали, как бы ни свирепствовали вместе со своим бесноватым Первым консулом, вам никогда не помешать мужчинам и женщинам разных кланов любить друг друга!

Сторти слушал с восхищением и ужасом: оскорбив Чейза, Ром становился государственным преступником. Поклонники профессора окончательно взбеленились. Отшвырнув ректора, все еще пытавшегося кончить спор без кровопролития, они кинулись в атаку. В дом полетел град камней, раздались несколько выстрелов. К счастью, никто не пострадал. Атакуемые быстро заняли свои места и привели в действие водометные устройства. Упругие струи, сбивая чейзаристов с ног, заставили их откатиться. Двух-трех человек, прорвавшихся к дому, встретили и обратили в бегство выбежавшие с дубинками Ром и Мет.

Переведя дух, осажденные приготовились к новому наступлению, но его почему-то не последовало. В прямом смысле слова охлажденные обрушенным на них ледяным душем, чейзаристы решили, видимо, от разрозненных и потому не сулящих успеха атак перейти к организованной осаде. Кроме того, насколько можно было понять по движению в лагере противника, туда прибыл гонец, и предводители устроили военный совет.