Спящий во тьме - Барлоу Джеффри - Страница 131

131

Мистер Скрибблер, изумленно раскрыв рот, уставился вслед представителям беспечного юношества. Он свел брови, состроил гримаску, подтянул перчатки, почесал в голове, снова состроил гримасу, поправил шарф, состроил гримасу в третий раз, засунул руки в карманы старого коричневого пальто – и продолжил обход ярмарки.

Ясное рассветное небо со временем подернулось дымкой; погода постепенно портилась. К полудню над городом нависла серая пелена облаков, задерживая те ничтожные крупицы тепла, что еще дарило холодное зимнее солнце. В довершение неприятностей, с севера налетел ледяной ветер. Мистер Скрибблер утер губы – он как раз воздавал должное фруктовому пирогу – и обнаружил, что перемена в погоде ему ужас как не нравится. Все это вдруг показалось ему предвестием чего-то недоброго. Впрочем, возможно, сказывалась усталость – следствие бессонной ночи, проведенной на чердаке над конюшней.

Заморив червячка, клерк расположился в дальнем конце «улицы», откуда можно было наблюдать происходящее на льду, никому при этом не мешая. Здесь собрались толпы любителей покататься на коньках, ездили запряженные лошадьми сани, и несколько групп футболистов пинали мяч, то и дело оскальзываясь, точно пьяные. Кое-кто из катающихся овладел своим искусством в совершенстве: они стремительно проносились по льду, описывая круги и восьмерки и блистая пируэтами еще более сложными. Один ловкий джентльмен с обледеневшими усами выделывал фигуру под названием «постучись-к-сапожнику»; в тогдашние времена упражнение это было весьма в моде, но теперь почти позабылось, точно так же, как и мистер Ричард Скрибблер.

– Билетик, сэр?

Мистер Скрибблер обернулся: из-за полога ближайшего киоска выглядывала голова. Голова эта принадлежала общительному пожилому джентльмену, обладателю печатного станка.

– Сувенир с ярмарки, сэр?

Мистер Скрибблер, решив, что в кои-то веки ему что-то предлагают бесплатно, бодро закивал.

– Имя, сэр?

Клерк записал ответ полностью – во избежание сомнений в том, о каком Ричарде Скрибблере идет речь – и вручил его печатнику. Очень скоро в руках мистера Скрибблера оказалась крохотная сувенирная карточка, на которой значилось следующее:

РИЧАРД ДЖОН ТИПТРИ СКРИББЛЕР, джентльменСолтхед: отпечатано Р. Джинкином на замерзшей реке СолтЗИМНЯЯ ЯРМАРКА

– Два пенса, сэр, – улыбнулся печатник, протягивая испачканную чернилами ладонь.

Против двух пенсов мистер Скрибблер не возражал, однако, обнаружив, что помянутую сумму ожидают от него самого в обмен на сувенир, заметно погрустнел. Крайне неохотно он заплатил по счету.

– Благодарствую, сэр, – ответствовал печатник Джинкин, притрагиваясь указательным пальцем к полям шляпы. – Пенни в кармане – на душе веселее, сэр.

Мистер Скрибблер явно разделял это мнение, ибо, став на два пенса беднее, изрядную толику веселья он утратил.

На противоположном берегу реки, у самой кромки льда, обнаружилась еще одна забава, вполне способная отвлечь от таких неприятных предметов, как вымогатели-печатники и юные конькобежцы. Два лохматых рыжих мастодонта – так называемые громотопы, самец и самка, – стояли на снегу в окружении заинтересованных зрителей; оба – в полной сбруе, и каждый с пассажирским возком на спине. Возки были битком набиты восхищенными детьми, чьи мамы и папы по большей части и составляли толпу, собравшуюся внизу. В одном из возков за детьми присматривал придурковатый юнец с раззявленным ртом и в огромной фетровой шляпе с обвисшими полями; в другом – курьезный субъект с пышной, смахивающей на овечье руно шевелюрой. Оба джентльмена веселились от души, ничуть не меньше своих малолетних подопечных.

У ног громотопов стоял невысокий коренастый человек в зеленоватых вылинявших брюках и клетчатом жилете – очевидно, владелец гигантских животных. Его круглую седую голову венчала смятая шляпа.

Весьма заинтригованный, мистер Скрибблер отошел от палатки печатника, едва успев увернуться от налетевшей оравы футболистов, и зашагал по «улице» к реке. С каждым шагом мастодонты словно вырастали в размерах, но, только оказавшись совсем близко, сумел клерк в полной мере оценить их внушительные габариты. Дик Скрибблер направил свои стопы к последней палатке слева, где, к слову сказать, торговали пивом. Оттуда он мог с легкостью наблюдать за мистером Хокемом и его подручными, одновременно подкрепляя силы.

Поначалу все шло просто великолепно: и зрелище, и пиво оказались на высоте. Но вот внимание мистера Скрибблера привлекла идущая по проходу группа отдыхающих – группа ничем не примечательная, если не считать того, что мистер Скрибблер опознал подтянутую фигуру профессора Тайтуса Тиггза и прочих обитателей особняка с Пятничной улицы. Клерк изумленно выдохнул и чуть не проглотил язык. Взгляд его скользнул по прелестным чертам мисс Лауры Дейл, по разрумянившемуся личику Фионы. Девочка как раз сообщала дяде и Лауре, и старому Тому Спайку, и миссис Минидью, и всем и каждому в пределах слышимости о том, как ей ужасно, ужасно, ужасно хочется прокатиться на громотопе.

Кроме того, в группе присутствовал секретарь профессора, мистер Киббл, и пригожий молодой джентльмен атлетического сложения и с пружинистой походкой; этого джентльмена мистер Скрибблер помнил по тем временам, когда еще жил в провинции. Был там и коллега профессора доктор Дэмп, а с ним – мисс Мона Джекс; рядом, опираясь на руку молодого викария, шествовала мисс Нина Джекс. Вскоре к ним присоединилась чопорная мисс Хонивуд в сопровождении нескольких своих подчиненных из числа прислуги «Пеликана» и добродушный настоятель церкви святого Барнакла.

Под силу ли мне – слезливому, бестолковому старому дурню – вообразить ту бурю чувств, что нахлынула на мистера Скрибблера при виде этих счастливцев? Разве не проснулось в его сердце желание отринуть прошлое, подойти к гуляющим, смешаться с ними, стать одним из них?.. При том, что он отлично понимал: это невозможно. Кто знает, что за муки, что за горе испытывал Ричард, наблюдая за помянутой группой от лотка с пивом, ведь рядом царит безмятежная радость – для него, увы, недосягаемая!

Фиона наконец-то добилась от дяди согласия на задуманную авантюру. И едва мистер Хокем помог очередной партии детишек спуститься вниз по веревочным лестницам, вверх поднялась следующая группка, Фиона – в ее числе. Мастодонтиха Бетти косила карим глазом на карабкающихся ввысь малышей; что за ласковый, что за блестящий глаз, подумала про себя Фиона: ни дать ни взять огромный шоколадный пирожок! Как только все дети оказались в возке, мистер Чарльз Эрхарт с энтузиазмом предложил полюбоваться на чудеса заснеженного Солтхеда. Далеко внизу Фиона рассмотрела дядю, мисс Дейл и всех остальных: запрокинув головы, они встревоженно глядели вверх. Да, старинный город Солтхед и впрямь изобиловал чудесами – если наблюдать с такой высоты, но еще больше Фиону и ее маленьких спутников впечатляло гигантское создание, на спине которого они в данный момент находились: и то, как перекатывались мускулы Бетти всякий раз, как она поворачивала голову, и как она мерно покачивалась туда-сюда, и как, по просьбе мистера Хокема, поднимала хобот и издавала могучий рев.

Все развлечения рано или поздно заканчиваются; закончилось и это. Фиона проворно соскользнула вниз по веревочной лестнице прямо в объятия любящей семьи. Девочку осыпали поцелуями и поздравлениями, а в следующий миг она уже умчалась прочь и присоединилась к другим детям, что играли в снежки или наблюдали за фигуристами. Так радовались и веселились люди в тот давно минувший день на замерзшей реке Солт под свинцовым небом. А громотопы высились над зимней ярмаркой, подобно головокружительным утесам, вознесшимся над древним городом Солтхедом.

Веселились и радовались все, за исключением одного весьма удрученного клерка, что, ссутулившись, примостился у стойки пивовара.

– Еще пинту, сэр?

Мистер Скрибблер покачал головой; он уже вполне воздал должное и пиву, и угощению. Не в силах долее сдерживаться, он выбрался из палаточных рядов и неспешно направился к реке, туда, где народ толпой обступил Бетти и Коронатора. Там он остановился, кивая головой, точно заведенный, в попытке вернуться к былой ветреной беспечности.