Пламя страсти - Шаукат Эхсан - Страница 39

Вместо ответа Абулшер грубо оттолкнул Эвелин. Он перекинул девочку поперек седла, вскочил на лошадь и исчез. Когда он вернулся, то был один.

Эвелин вновь задрожала от ужаса.

– Ты убил ее? Говори!

– Не беспокойся. Она жива. Она найдет дорогу к дому.

У Эвелин вырвался вздох облегчения.

– Но как ее встретят там? Когда родители увидят, что с нею сделали… Это будет для них чудовищным ударом.

Абулшер и Имхет рассмеялись.

– Это будет лишь начало.

Эвелин не поняла.

– Как начало?

– Если у женщины отрезан кончик носа, то это означает, что она опозорила себя на всю жизнь. Отец этой девочки – главный аксакал у джелилов. Он не вынесет такого позора. У него теперь один выход – убить свою дочь…

– И что он…

Убьет ее собственными руками?!

– Если он не сделает этого, то с ней расправится кто-нибудь из соплеменников. И люди оправдают его. Тебе этого не понять, ты не знаешь законов, по которым живут здесь…

Эвелин опустила голову. Опять перед ней была неприступная стена таинственных и непостижимых законов, которым подчинялись обитатели суровых гор.

Уже рассвело, когда они вернулись к стоянке каравана. Алый цвет зари сменился на востоке золотистыми разводами, западная часть неба пока оставалась густо-синей. Солнце еще пряталось за горами. Наступил час утреннего намаза.

Абулшер и Имхет омыли руки и лица, расстелили молитвенные коврики. В то утро они молились с небывалым усердием и подолгу лежали ниц.

Склонившись перед великим Аллахом, они униженно просили о снисхождении…

Это были последние часы отдыха каравана, сегодня он выходил в Джалалабад. Уйгуры складывали юрты и вместе с многочисленными тюками грузили на верблюдов. Женщины усаживали детей в корзины, притороченные к бокам "кораблей пустыни". Перед длительным переходом потребовалось подковать несколько лошадей, за это время оба тхальца успели немного поспать.

Несмотря на бессонную ночь, Эвелин не могла сомкнуть глаз. Глядя на храпящих братьев, она дивилась их внешнему спокойствию.

Что происходило в душах этих людей, которыми еще так недавно руководила слепая жажда мести? Что принесла им кровавая расправа, невольной свидетельницей которой ей довелось быть?