Щит Ваала: Омнибус (ЛП) - Кайм Ник - Страница 94

— Начинаем.

Ответ был отрывисто — грубым, но другого он и не ждал. Арьергвардейцы не любили бросаться словами, а их сержант, Рицимер, выделялся сдержанностью даже в этом отборном подразделении. Спокойный, расторопный, бесстрастный — словом, идеальный выбор для командования арьергардом. Да, среди сынов Дорна он бы чувствовал себя как дома, но по воле судьбы стал Ультрадесантником, а не Имперским Кулаком.

Через мгновение один за другим загрохотали болтеры, выпуская отрывистые очереди. Снаряды «адского пламени» с глухим стуком пробили широкие бронированные черепа воинов — тиранидов, а затем выпустили внутрь свою смертоносную начинку. Твари зашатались, неловко пробираясь сквозь рой низших собратьев. Один из воинов рухнул назад, и из его развороченного черепа повалил желтоватый дым. Другой сделал несколько неловких шагов, царапая асфальт кончиками костяных мечей, а затем тяжело осел и перевернулся, забившись в судорогах. Третий продолжал идти, словно не замечая истекающие ихором пробоины в голове.

— Укреплённые черепные кости, — доложил Рицимер.

— Да, — ответил Тигурий. Он уже спускался по ступеням. — Я разберусь с ним. Удерживайте позиции.

Он сконцентрировался на воине — тираниде и создал в разуме мысль-убийцу — мысль смертоносно быструю и острую, закалённую в пламени его праведного гнева. Взмахом руки он отправил её в полёт и ощутил удар так, словно нанёс его кулаком. Тиранид пошатнулся, вздыбился, взвыл.

Он протянул руку, словно собирая переплетённые нити мысли, и дёрнул — быстро и резко. Тиранид содрогнулся в корчах, и фонтан раскалённого пара вырвался из его челюстей. Воин осел, пронзительно визжа, размахивая лапами. Но поток гормогаунтов мчался вперёд, обходя, перепрыгивая своего поверженного вожака, с бездумной яростью следуя его последнему приказу.

— Отступайте, старший библиарий.

— Нет, думаю это лишнее, — ответил Тигурий, смотря на рой. — Я уже сражался с такими зверями и знаю, как загонять их в норы. Удерживайте позиции. Уничтожайте всех, кто прорвётся мимо меня. Я сокрушу их.

Он широко развёл руки и медленно выдохнул. В разуме библиария промелькнули сутры силы и стойкости. Затем он свёл руки вместе, сжимая посох. Воздух вокруг словно сгустился, когда Тигурий замахнулся и ударил им об землю. Брусчатка треснула и раскололась, пар и дым поднялись над волной разрушения, мчащейся вперёд, разрывающей улицу на части. Ослабленное чужеродными побегами здание рухнуло на рой, погребя под собой многих нерасторопных гормогаунтов. Но другие, не думая об опасности, мчались вперёд, проносились через облака пыли навстречу добыче.

— Давайте, — прошептал Тигурий. — Придите и умрите, маленькие жуки.

И в это же мгновение он ощутил едкий жар разума улья, давящего на него из глаз каждой суетливой твари. Жар опустился жутким грузом на душу и разум библиария, но тот приветствовал знакомую тяжесть.

Возможно, когда — то его душа могла и отшатнуться от огромной чёрной тени в варпе, но теперь он знал её тайны, а зная их, мог использовать. Через такой контакт он узнал то, что знает тень, её желания и, что важнее, её слабости. Он мог чувствовать гонящие прислужников разума улья узы контроля и инстинктов, а потому легко их разрывать.

Спустя мгновения его со всех сторон окружили скачущие гормогаунты, рассекающие когтями воздух. Тигурий вытащил болт — пистолет. Он стрелял быстро, целясь туда, где окажутся прыгучие твари, а не туда, где они были. И тираниды падали с расколотыми черепами. Он обернулся, ударив посохом по широкой дуге, и сбил на лету третьего ксеноса. Укреплённое древко посоха, направляемое генетически усиленными мускулами, пробило шипастый панцирь существа, рухнувшего на землю, слабо дёргающегося.

И когда вокруг забурлил остальной рой, Тигурий поднял посох, словно знамя, и дал волю своей ярости. Воздух вокруг замерцал, а затем он ударил кнутом своего разума с грохотом достаточно сильным, чтобы в окнах вокруг разбились немногие уцелевшие стёкла. Летящих гаунтов разорвало, их тела изуродовала до неузнаваемости обрушившаяся канонада чистой психической мощи. Когда же всё затихло, повсюду со стен жилых домов стекал ихор, а выжившие в бойне гаунты суетливо бежали туда, откуда и пришли.

Тигурий чувствовал резкий импульс первобытного страха, одолевшего природный голод тварей. Без крупных синаптических существ поблизости рои превращались в обычных зверей, обладающих животными инстинктами самосохранения. После этого роям легко было переломить хребет. Он довольно улыбнулся, наблюдая, как гаунты исчезают во тьме, и повернулся обратно к лестнице.

— Они отступают, но ещё вернутся.

Рицимер не ответил. Сержант арьергарда начал отдавать приказы, которым другие Ультрадесантники повиновались без промедлений. Здесь было десять из тридцати воинов, пришедших в улей Гауркал вместе с Тигурием, чтобы помочь в эвакуации. Остальные разделились на боевые отделения и направились в жилой квартал, раскинувшийся вокруг входа в космопорт. Там они рассредоточатся и доложат о любом контакте с врагом.

Тигурий услышал грохот и посмотрел на небо сквозь разбитые остатки крыши из затемнённого стекла, ранее скрывавшей путь к космопорту. Он смотрел, как один из реквизированных для эвакуации кораблей взлетает на колеблющихся огненных столбах. Пусть же их полёт будет быстрым и уверенным.

Над головой кружились и петляли облака тиранидских горгулий, временами пикировавшие вниз. Издали они казались птицами, но двигались с инстинктивной синхронностью, недоступной двуногим. Они летали среди тяжёлых серых облаков, пронизанных тошнотворно фиолетовыми нитями, скрывающими небо. Вот корабль пробил облака и рои горгулий, уверенно набирая высоту, оставляя позади обречённый мир.

За стенами улья воздух потемнел от чёрных ядовитых спор — их клубами изрыгали тысячи выросших в земле трубок. Сама земля некогда плодородного мира гнила и распадалась на составляющие, чтобы облегчить чужакам поглощение. На топливо для пожара, который однажды может поглотить весь сегментум Ультима, если его не погасит жестокий удар судьбы.

Даже здесь, в последнем прибежище человечества на этом мире, чудовищные инопланетные побеги начали прорастать из земли и обвивать опалённые битвой развалины. Многорукие тени мелькали в верхних уровнях улья, крались по паутине проводов и труб, дающих энергию, воздух и воду всем живым кварталам и зоне Администратума. С верхних шпилей доносились шелестящие трели поглощающих тварей, а из подулья — завывания гормогаунтов и ещё худших тварей, сливающиеся в чудовищную фоновую какофонию.

И над всем этим он чувствовал гротескные ни на что ни похожие импульсы разума улья, ждущего в голодном предвкушении.

Но Тигурий знал, что больше в нём не было ничего. В разуме улья не было настоящего сознания, лишь ненасытный голод колонии насекомых, раздувшейся в нечто огромное и всепоглощающее. Флоты-ульи были врагами в той же мере, что и бури, которые следовало выдерживать, или зараза, которую следовало выжигать. И это он сделает с огромным удовольствием, когда придёт время.

Ряд других подразделений примерно такого же размера и состава, как и приведённое им на Кантипур, проводил эвакуационные операции по всему субсектору Гола. Признаться, именно он и составил план, исследовав гобелены случая и судьбы, а затем осмыслив предсказания, что было в равной мере бременем и даром Тигурия. Левиафан становился сильнее с каждым поглощённым миром, и потому Ультрадесантники решили лишать щупальце флота-улья провизии всюду, где это возможно. Заморить зверя голодом, ослабить, чтобы он стал лёгкой жертвой для контрудара.

Конечно, самым лёгким решением стал бы Экстерминатус, за который выступали другие, включая магистра святости, Ортана Кассия. Сжечь атакованные миры, чтобы ульи пожирали сами себя. Тигурий знал, что Кровавые Ангелы и ордена их наследников используют схожие методы в системе Криптус, однако сомневался в долгосрочной осмысленности подобных действий, и не только потому, что видел в предсказаниях проблески их конечной тщетности. Нет, Левиафана можно было повергнуть, так же как повергли Кракена, а перед ним Бегемота. Если жертвовать людьми, которых они клялись защищать, то в чём смысл?