Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 237

— Малец — он малец и есть. Если б индеец его не держал, он бы много наболтал. Трейси отмалчивался. За него парни работали.

— Команда?

— Похоже, да. Очень слаженно работают. — Гольцев помолчал. — И всё равно нестыковки остаются.

— Те же?

— В принципе, да. Трейси задумал и уехал, обеспечивая себе алиби. Парни сделали.

— Как?

— И зачем?

— Вопрос «зачем» снимается с повестки. Они работают на Трейси. Его и надо спрашивать. Но его версию карточного долга не опровергнуть. Как — тоже в принципе ясно. Меня интересуют некоторые детали. Но сделали они. По крайней мере, участвовали.

— Доказательства, Саша…

— Доказательство в барбарисовых кустах. Я там сегодня полазил.

— Там и так будто слоны танцевали.

— Да, их сапоги, отпечатки шляп, ободранные листья и… что ещё, ну? — по его тону было слышно, как он улыбается.

— Обломанные ветки?

— Не обломанные, а обрезанные. Срезаны острым ножом, и срезы затёрты землёй, чтобы не выделялись, — кто-то негромко присвистнул. — Во-во. И я попробовал встать на их место. Следы-то остались. И увидел всю тропинку. От кривого дерева, где стоял телохранитель, до последнего поворота, за которым уже лежал труп. Они там были, рвали ягоды, собирали в шляпы, хотя на их решётке три котелка, не считая кофейника.

— Кофе тебе хоть налили?

— Меня угощали чаем. Не мешай. О шляпах ещё думать буду. Но главное, они видели убийц, это точно.

— Это первое. Ещё.

— За весь день они единственные, кто в разговоре не вспомнил об убийстве. Я уже сегодня наслушался. Какая Ротбус сволочь, и какие молодцы те, кто его укокошил. А команда Трейси будто не знает об этом и не желает знать.

— А радость Трейси? Ты ж сам говорил…

— Актёры все, — Гольцев снова зевнул и уже совсем сонно закончил: — Но я домотаю. Кое-что они мне сказали.

Могучий мужской храп наполнил комнату.

Фредди обошёл стадо и встал, прислонившись к изгороди, закурил. Чёрт, как же он, в самом деле, лопухнулся. Ведь Трейси родом не из Аризоны. А раз этот… майор на эти слова «глазом вильнул», то, значит, и по этим документам уже прошёлся. Правда… не так уж и страшно. Работал в Аризоне. Оттуда и знает. Отбиться можно, но зацепка останется. Неприятно, очень неприятно. А парни молодцы. Никогда бы не подумал, что Эркин играет. Хотя… нет, это он просто говорит так, чтобы на его закидоны не обижались. А может… кручёные парни всё-таки. Вот они здесь, а вот и нет их. Тяжёлый перегон. Но работать с парнями легко. Да нет, сложностей хватает, и от психов их устаёшь, и в пастьбе не такие уж они умельцы. Но… напарники хорошие. Не подставят, если только сами не залетят по-глупому. Джонни, конечно, ловкач. Углядел их тогда на рынке. Человека Джонни чует, этого у него не отнять. И удачливости его. Всегда был удачлив. И самое главное в нём, что никто его всерьёз не принимает. Игрок, балагур, насмешник, ходок по бабам, живёт минутой… Фредди усмехнулся. Всё так, но… Ладно. Стадо в порядке, пастухи тоже, лошади в табуне. Корма на неделю, а русский сказал, что им ещё дней пять здесь сидеть. Излишек тогда либо продать, либо сговориться с кем потолковее из старших и на грузовике следом за стадами. Грузовик Джонни в аренду даст. Сам за рулём или наймёт кого.

Фредди сплюнул окурок. Всё-таки неплохие сигареты у русских. И не спеша пошёл к посёлку, изредка подсвечивая себе фонариком. Ну, это всё уже прошлое, и думать об этом незачем. Теперь можно заняться и этой сволочью Седриком. Странно, что его русские не тронули. Все, кого они забрали, бывшие охранники. А Седрик уцелел. Странно. Может, Эндрю и ошибся. Тоже ведь человек. А человек всегда в чём-нибудь да ошибётся. Ладно. Кем бы Седрик ни был до, а сейчас он ковбой. И чтоб не марал это звание… Завтра поговорим, и суд чести по всем правилам. Денька так через два, когда русские успокоятся. Да и мы все тоже. Крыса многим стоял поперёк глотки. Но боялись его ещё больше. Если б не этот страх… Да и старик Говард за его спиной. Но с Крысой покончено, есть бог на свете! Роулинг на радостях, говорят, в тот вечер бесплатно поил. Ну, это, положим, загнули, чтоб Роулинг и бесплатно! Но как же чисто сделано. Даже завидно. Он сам так чисто редко когда срабатывал. Только если вся подстраховка была на уровне. Русские ничего не нашли. Если кто и может что рассказать, так это тот негр. То-то он так подставлял парней. Похоже, с себя на них перекидывал. Ну, Джонни его найдёт. Тогда всё и узнаем.

Посёлок уже спал. Тлели оставленные на ночь костры под решётками, уставленными котелками и кофейниками, храпели и что-то бормотали во сне умотавшиеся за день люди. Это ведь только в книжках да в кино ковбой — весёлый бездельник, драчун, забияка, покоритель женщин… Нет, всё это так, но это когда под расчёт всё получено, и можно дать себе волю, а на перегоне…

Фредди вошёл под навес, ощупью пробрался к своей лежанке. Парни уже спали и, когда он лёг, даже не шелохнулись.

Эркин проснулся от шума дождя.

Вылезать из-под одеяла не хотелось как никогда, но мысль о мокнущих рубашках и портянках заставила его встать. Было ещё совсем темно. Пошатываясь со сна — вчера они с Андреем за полночь проваландались у загонов — он влез в сапоги и побрёл снимать с натянутого между навесами лассо вещи. И даже текущая по спине холодная вода не разбудила его. Собрав вещи, он отцепил лассо, вернулся под навес и стал налаживать сушку уже под крышей. Его возня разбудила Фредди. Вдвоём они всё устроили так, чтобы с мокрых вещей не капало на мешки, и сели к костру.

Эркин разворошил костёр, покосился на спящего Андрея, встал и накрыл его своим одеялом. И постоял немного над ним.

— Ты бы тоже ещё лёг, — Фредди прикурил от веточки и сунул её в костёр.

— Разосплюсь, не встану, — ответил Эркин и, оглядевшись, стал осторожно разминаться, напрягая и распуская мышцы.

Фредди хотелось спросить, о чём вчера допоздна гомонили у загонов цветные пастухи. Вернее, о чём — понятно, но вот до чего договорились? Орали так, что до посёлка долетали обрывки ругани. Но он уже знал, что секреты остальных Эркин оберегает ревнивее своих. О чём своём он Фредди скажет, о чужом — никогда. И понятно: о чужом секрете сказать — это всё равно как настучать, в Аризоне так же было: своим — так всё, а чужому — на-ка выкуси. Это для Эркина он свой, и Эндрю там свой, и всё. Остальным белым туда ходу нет.

Размявшись, Эркин встал у края навеса и, выставляя под дождь ладони, набрал воду в пригоршни, умылся дождевой водой.

— Ловко, — усмехнулся Фредди.

— Это я ещё в имении приспособился, — ответно улыбнулся Эркин, присаживаясь к костру. — На скотной умыться негде, на обед придёшь, так, пока умываешься, твою миску живо очистят. Вот я и то из поилки воды зачерпну, то вот так под дождь выставлюсь, пока надзиратель не видит.

— Запрещали разве? — удивился Фредди.

— По-всякому, — Эркин отбросил со лба мокрую прядь. — Им интересно было нелюдьми нас выставить. Что мы там грязнули, неряхи, — он еле заметно усмехнулся, — маньяки сексуальные. Да и вообще. Если заметят, что ты чего-то сам хочешь, это тебе и запретят. Знаешь, чего один раз сделали?

— Заведёшься, — остановил его Фредди и неожиданно для себя легко спросил:- Чего гомонили вчера?

— Да спорили. Ну, об этом, которого вы за дискредитацию, — Эркин старательно, но безошибочно выговорил непривычное слово, — вне закона поставили.

— А о чём тут спорить?

— Ну, — Эркин усмехнулся, — чего его раньше сами эти четверо не порешили, кто его упустил, что он к русским успел сбежать. Не отпустят они его?

— Мало ему не будет, — усмехнулся Фредди. — Да и решение наше всё равно в силе. Отпустят его, так всё равно от нас не уйдёт. Здесь не смерть главное, а ожидание…

— Смерть не наказание, — неожиданно совсем не сонным голосом сказал Андрей, — а избавление от наказания.

Фредди вздрогнул.

— Ты откуда это взял?

— Слышал как-то, — Андрей сел на лежанке и зевнул. — Чего вы вскочили? Рано ж ещё.