Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 239

— Запой, — поправил Фредди, застёгивая куртку. — А загул — это не болезнь, а место пребывания.

— Точно, — заржал Дон. — Ковбой либо при стаде, либо в загуле. Пойдёшь пройтись, Фредди? Что будешь лечить?

— Я для профилактики.

— Ну, счастливо.

Они вышли из-под навеса и разошлись каждый в свою сторону.

У «русского дома» было действительно людно. Для такой погоды. Под большим деревом собрались старшие ковбои. Курили, степенно обсуждая достоинства и недостатки кормов. Под соседним деревом пятеро пастухов в рабских куртках играли в щелбаны, явно пренебрегая счётом. А у стены домика, прямо под окнами, чудом умещаясь на полоске сухой земли, сидели на корточках Андрей и Эркин, куря одну на двоих сигарету. Фредди они не заметили, и он присоединился к старшим ковбоям.

Вдруг распахнулось окно. Русский офицер оглядел площадь и уже собрался отойти, когда увидел Эркина и Андрея.

— Так, а вы что здесь делаете?

Эркин поднял голову и посмотрел снизу вверх.

— От дождя прячемся, сэр.

— Покурить охота, а льёт всюду, — начал словоохотливо объяснять Андрей. — А здесь хоть на сухом посидеть.

— А вы под деревом посидите, — сочувственно посоветовал офицер. — А ещё лучше под навесом.

— А что? Запретно здесь, что ли?! — начал заводиться Андрей. — Чего указываете?! Мы свободные, где хотим, там и сидим!

К окну подошёл второй офицер.

— А вы сюда заходите, — предложил он. — Посидим, покурим. И поговорим заодно.

— А мы здесь хотим!

— Не выйдет, парни, — засмеялся второй. — Либо сюда, либо отсюда. Выбирайте да побыстрее.

— Приглашала мышку кошка: «Потанцуем вместе, крошка», — насмешливо пропел Андрей и нехотя встал.

И тут же поднялся Эркин.

— Пошли отсюда. Жалко им, видишь ли, — демонстративно бурчал Андрей, отходя к остальным пастухам и втискиваясь в их кольцо.

У него немедленно выдернули изо рта сигарету и пустили её по кругу. Подошло ещё двое пастухов. Под деревом столько не помещалось, и Эркин с Андреем и ещё трое негров ушли.

— Фредди, всыпь своим, — негромко сказал Дан. — Обнаглели. Нарываются.

— Но сначала спроси, что они подслушали, — ухмыльнулся Роб. — Чего там эта сволочь несёт.

— Спрошу, — кивнул Фредди. — И всыплю.

— Но лихо они у тебя работают, — засмеялся кто-то.

— Рискованно, — поправили его.

— Ну, так не на себя, на всех.

— Если б мы все так далеко не стояли, могло и сойти.

— Будем под дождём стоять, слишком заметно получится. Но парням всыпь. Жалко, если по пустяку залетят.

Фредди кивнул и неспешно пошёл к своему навесу.

Как он и предполагал, парни были там. Развесили свои куртки и сидели у костра. Отдыхали. Фредди, не глядя на них, остановился посреди навеса, о чём-то сосредоточенно думая. Парни стали переглядываться, потом встали и подошли к нему.

— Фредди, ты чего? — спросил Андрей.

— Случилось что? — подошёл поближе Эркин.

Фредди молчал и, когда они подошли вплотную, ловко ухватил левой рукой сразу обоих за волосы, нагнул их головы книзу, правой быстро отвесил каждому по крепкому подзатыльнику и тут же оттолкнул их от себя.

— Однако, — Андрей потёр затылок, — может, объяснишь?

— Чтоб не наглели, — очень спокойно сказал Фредди. — Кой чёрт вас под окно понёс. Залететь решили?

— А словами не мог?

— А скотина иначе не понимает, — так же очень спокойно сказал Эркин. — Пока цветного не выпорешь или по тупой его башке не вдаришь, до него не дойдёт.

Фредди открыл рот, но сказать ничего не смог. А Эркин, глядя на него с издевательски-почтительным выражением, продолжал:

— А за волосы всегда держат, когда бьют. И не крутишься, и боль дополнительная. Белые любят так. Так что всё правильно, Андрей, ты ж хотел как цветные жить, вот и получай. Куда без приказа полез? Это уже непослушание. Сейчас нам ещё руку дадут поцеловать, мы белого господина поблагодарим за милость его и на работу побежим. С улыбочками. А белый господин будет на доброту свою умиляться. Что без увечий наказывает, и не до смерти забил. — Эркин посмотрел на застывшего Андрея. — Я дурак, а тот чёрный прав. Нельзя белого в душу пускать. Он там потопчется, возьмёт, что захочет, нагадит напоследок и уйдёт. А ты останешься… на Пустыре… никому не нужный.

Эркин отвернулся от них и деловито потащил к выходу мешок. Перед тем, как выйти, оглянулся и уже другим жёстким тоном сказал:

— Ещё раз тронешь — убью. Тебя, себя, но убью. Я битым жить не буду, — крякнув, взвалил на спину мешок и вышел под дождь.

Андрей посмотрел на Фредди ошалелыми глазами и бросился за Эркином. Фредди в броске перехватил его и отшвырнул на мешки.

— Сиди, я сам.

Выскочил наружу, огляделся. С мешком он только к загону мог… Вон идёт, шатается, сапоги разъезжаются на мокрой траве. В несколько прыжков Фредди нагнал его, хотел подхватить с другой стороны, помочь, надорвётся же… И неожиданно резкое. На выдохе:

— Уйди, сволочь белая.

Фредди невольно отдёрнул руку.

— Надорвёшься ведь.

Эркин не ответил. Упрямо, не останавливаясь, молча, он шёл по выбитой за эти дни тропке. И так же молча шёл рядом Фредди, жуя потухшую сигарету.

У загона Эркин остановился, свалил мешок и тяжело выпрямился. Фредди ждал. Их глаза встретились, и Эркин сказал:

— Ну, и чего шёл? Боишься, что я втихаря их корм жру, что ли? Проверить решил?

— Перестань, — тихо попросил Фредди. — Ну, виноват я, не надо мне было так, но и ты пойми…

— Что я понять должен? Что ты белый и останешься им? Это ты мне уже объяснил сегодня. Спасибо, сэр.

— Прекрати! — Фредди схватил его за рубашку на груди, подтянул к себе.

— Руки, — глядя ему в глаза, тихо сказал Эркин. — Убери руки, ну!

Фредди разжал пальцы, тяжело перевёл дыхание. Эркин стоял перед ним, вызывающе вскинув голову. Потемневшая от пота и дождя рубашка облипала его тело, блестело мокрое от дождя лицо…

— Виноват я, — повторил Фредди. — Прости, сорвался. Ну, хочешь, сам ударь меня. Только… только раба не изображай. Не могу я, когда ты… такой.

— Я другим быть не могу, — Эркин говорил тихо, не отводя глаз, но лицо его уже утратило вызывающую твёрдость. — И ты тоже.

— И долго вы в гляделки играть будете? — встал между ними Андрей.

Когда он подошёл, они не заметили. Эркин вздохнул, опустил плечи.

— Давай засыпать, что ли. Беспокоятся уже, — повернулся он к загону.

Бычки и вправду уже стояли у кормушек, недовольно крутя головами. Эркин достал нож и подпорол мешок. Фредди поправил шляпу и стал помогать разносить корм. Андрей откручивал удерживающую створку проволочную петлю.

Дорога к водопою и обратно была уже так знакома бычкам, что и пешком гнать можно, и лошадей из табуна брать незачем. Работали слаженно, но молча.

Когда они загнали стадо обратно в загон и засыпали оставшийся корм, Эркин бросил Андрею:

— Скажи ему… что слышали.

— Сволочь эту увезут. Либо сегодня, либо завтра, — начал Андрей. — Как машина за ним приедет. Ворон. Он арестован.

— За что?

— За старое. Он это… кем-то в Службе Безопасности был. И этот… Ротбус с ним.

— Та-ак, — протянул Фредди. — И что ещё?

— Тебя поминали. Трейси — это же ты? Что Ротбус с тебя деньги требовал.

— Шестьсот восемьдесят тысяч, — не выдержал Эркин. — Разве столько бывает?

— Бывает, — вздохнул Фредди. — Редко, но бывает.

— Но тут погнали нас, — развёл руками Андрей. — Душно им стало, ну и окно открыли, нас и увидели.

— Как раз о тебе речь зашла, — кивнул Эркин. — И ты подошёл, и нас шуганули.

— Ладно, — Фредди мокрой ладонью протёр лицо. — Что будет, то будет. Пошли сушиться.

Эркин покосился на него, но промолчал. Фредди не выдержал:

— Я тебе сказал уже. Чего ещё надо? Ну?!

— Ты меня в душу, а я тебя по морде? — усмехнулся Эркин. — Опять неравно выходит.

Андрей молча смотрел на них, потом как-то нерешительно сказал:

— Ну… ну ты чего, Эркин? Он же не со зла, это же так… ну… ну, по-отцовски, что ли…