Разговорчивый покойник. Мистерия в духе Эдгара А. По - Шехтер Гарольд - Страница 63

Помедлив на пороге, Луи сорвала с себя шляпу и, церемонно поклонившись, произнесла все тем же низким голосом, каким говорила всего несколько минут назад:

– Радостные вести! Прибыл великий посол, который страстно желает свидания с миледи. Прошу вас приветствовать его, ибо ему пришлось проделать долгий путь, чтобы оказаться сегодня с нами!

Затем, отступив в сторону, она низко повела шляпой, приглашая меня войти.

Когда я вошел в гостиную, навстречу мне раздался разноголосый хор восклицаний, самое громкое и взволнованное из которых издала моя дорогая жена. Быстро отложив ножницы и картонку, она попыталась подняться. Желая избавить ее от излишних усилий, я поспешно поставил багаж, который помимо моего чемодана состоял из шкатулки доктора Фаррагута и саквояжа с вещами для Ф. Т. Барнума, бросился к дивану и, нагнувшись, осыпал поцелуями ее алебастрово-белый лоб. Взглянув на меня и вся зардевшись от моей невольной страстной вспышки, Сестричка воскликнула:

– Ах, Эдди, какой замечательный сюрприз!

В то же мгновение за мной раздался теплый материнский голос:

– Что за переполох, мои дорогие? Ах, мистер По! Как я рада вас видеть!

Обернувшись, я увидел вышедшую из кухни миссис Элкотт. На ней был густо усыпанный мукой фартук. Это – а также ее разгоряченное, простоватое, но не лишенное приятности лицо – недвусмысленно указывало на то, что она что-то печет.

– Человеческий язык не в силах выразить радостные чувства, оттого что я здесь, – искренне ответил я.

Луи, которая снова надела шляпу кабальеро (перо оказалось выдернутым из старой метелки для сметания пыли), внезапно удивленно вскрикнула. Посмотрев на нее, я увидел, что взгляд ее прикован к деревянному ящику.

– Так это… значит, это… мистер По, – запинаясь пробормотала она. – Украденная шкатулка доктора Фаррагута?

Я подтвердил, что так оно и есть. После чего все взгляды обратились к редкостной вещи.

– Какое чудо! – воскликнула Анна. – Она, должно быть, стоит кучу денег.

– Никогда не видела ничего красивее, – изумилась Лизи, – включая рояль старого мистера Лоуренса.

– Красивая вещь, ничего не скажешь, – произнесла миссис Элкотт, – хотя, на мой взгляд, чересчур броская.

– Верно мамуля говорит. Мне тоже кажется, что она слишком показательная, – хмыкнула маленькая Мэй, которая явно хотела сказать «показная».

– Я знала, что ты найдешь ее, Эдди, – шепнула Сестричка, пылко пожимая мою руку. – Ни минуты не сомневалась.

Читатель поймет тревожное чувство, которое я испытал при этих словах. Я не просто провалил свою миссию, но, поступив так, подорвал веру Сестрички в свои способности. Мысль эта причинила мне такую боль, что я с трудом собрался, прежде чем сказать правду. И все же я понимал, что это надо сделать сразу.

Каждая минута отсрочки делала положение все более мучительным. Опустившись на диван рядом с женой, я взял ее ладонь в свои и сказал:

– Боюсь, дражайшая моя Сестричка, что, к сожалению, я обманул твое доверие.

– Что ты хочешь этим сказать, Эдди? – спросила она, пристально глядя мне в глаза.

Горькое, жалкое чувство неудачи было столь острым, что я едва выдержал ее взгляд.

– Да, я нашел шкатулку доктора Фаррагута, – ответил я. – Однако, где находятся драгоценные составляющие, которые в ней хранились, мне до сих пор неизвестно.

Это откровенное признание вызвало возгласы изумления у сестер Элкотт. Сестричка же просто молча смотрела на меня, причем на лице ее попеременно выражались смущение, разочарование, тревога. Впрочем, очень скоро они сменились выражением заботы – не о себе, но обо мне.

– Не расстраивайся так, Эдди, дорогой, – сказала она, ободряюще похлопывая меня по руке. – Скажи, что случилось.

– Когда я нашел ее, – сказал я, – шкатулка доктора Фаррагута была пуста. Что сталось с ее содержимым – уничтожил его вор или сохранил, – сказать не могу, хотя есть основания думать, что произошло последнее.

– Значит, есть надежда? – вмешалась Луи.

– Для надежды всегда есть повод, дорогая, – сказала миссис Элкотт, – до тех пор пока мы уповаем на силу и доброту Отца нашего Небесного. Сердцем чувствую, что Он не даст случиться плохому с Вирджинией.

Всячески стараясь разделить веру доброй женщины, я не мог не сознавать, что за последние дни случилось много чрезвычайно плохого. И хотя мне претило и дальше нагнетать мрачное настроение в доме, скрывать правду от Сестрички и женской части семейства Элкоттов не имело смысла – так или иначе, они скоро бы узнали ее, ведь новости из Бостона распространяются быстро.

– Боюсь, у меня есть и другие, гораздо более обескураживающие известия, – соответственно произнес я. – За время моего пребывания в городе произошел ряд зверских убийств. К сожалению, должен сказать, что жертвы были известны нам всем.

Легко представить, какой эффект произвели эти слова на моих слушательниц. Сестричка тяжело перевела дух и еще крепче впилась в мою руку. Лиззи всхлипнула и тесно прижала к груди свою раненую куклу. Крошка Мэй вскочила и подбежала к матери, которая, словно защищая ее, положила руку на худенькие плечи девочки. Анна отложила шитье и посмотрела на меня с выражением недоброго предчувствия на лице.

Одна Луи не скрывала признаков нетерпеливого ожидания. С широко распахнутыми, блестящими глазами, чуть приоткрыв губы, она уставилась на меня, словно в ожидании готического рассказа ужасов, способного бросить в дрожь.

– Жертвами стали, – продолжал я, – доктор Ладлоу Марстон, мистер Герберт Баллингер, а также, – непосредственно обратился я к Сестричке, – наша хозяйка, миссис Рэндалл, и ее служанка Салли.

Это заявление вызвало у всех женщин недоверчивые, потрясенные вскрики и испуганные восклицания.

– Черт побери! – сказала Луи. – Вот уж точно жуть – самое потрясное, что я слышала!

– Просто не верится, что доктор Марстон умер, – сказала Мэй. – Я так смеялась на его представлениях, а теперь никогда их больше не увижу!

– Бедная миссис Рэндалл, – сказала Сестричка, в глазах ее стояли слезы. – Кому захотелось причинить зло этой милой женщине?

– Мистер Баллингер убит! – сказала Анна, чье лицо побелело, как платье у нее на коленях. – Даже сказать страшно.

– Уж не тот ли это мистер Баллингер, который сделал такой замечательный дагеротип? – спросила миссис Элкотт, указывая на портрет четырех сестер Элкотт, который теперь занимал видное место на каминной полке.

– Тот самый, мама, – сказала Луи. – А какой отличный был парень. Такой добрый и вежливый, всегда такой культурный. У меня сердце разрывается, как представлю, что его убили.

– Но кто же совершил все это, Эдди? – спросила Сестричка. – Полиция кого-нибудь арестовала?

– Пока нет, – ответил я, – хотя существует мнение, что убийца – человек по имени Боуден, работавший ассистентом мистера Баллингера.

– Вы имеете в виду того, хромого? – спросила Анна.

– Да, его, – сказал я.

– Я его помню! – крикнула Мэй. – Подумать только – я еще пожалела его за то, что он такой извечный!

– Увечный, Мэй, – сказала Луи. – И не такой уж он был калека. Просто чуть прихрамывал.

– Он казался настоящим джентльменом, – дрожащим голосом проговорила Лиззи. – Тихий такой, как я. Я решила, что они с мистером Баллингером братья.

– Они и вправду были похожи, – сказала Анна.

– Но зачем, Эдди? – спросила Сестричка. – Зачем ему было совершать такие ужасные преступления?

– Его мотивы неизвестны, – сказал я. – Все, что можно утверждать в данный момент, это что существует некая связь между мистером Баллингером и другими жертвами, двое из которых – доктор Марстон и миссис Рэндалл – пользовались его профессиональными услугами.

Не желая расстраивать сестер Элкотт более необходимого, я ни словом не обмолвился об их подруге, Эльзи Болтон, чья смерть, как я подозревал, тоже связана с Баллингером. Однако все усилия, прилагаемые мною, чтобы не потревожить их, оказались безрезультатны, поскольку не успел я это сказать, как Анна воскликнула: