Черный король - Грановская Евгения - Страница 43

– Угу.

Илья Сергеевич усмехнулся.

– Из-за этого турнира все как будто с ума посходили. Прости за невольный каламбур. Интересно, если в Питере будут проводить турнир по боксу, сколько чемпионов мира нам придется расселить по палатам?

– И не говори, Илюша. Хотя по мне так чемпионы-шахматисты лучше чемпионов-боксеров. Эти хоть не дерутся.

– Да уж. Главное – не давать им шахматную доску. Хотя… – Неожиданно в голову молодому врачу пришла какая-то идея. – Послушай, Коля, а что, если он и впрямь неплохо играет? Надо бы проверить, а?

Николай Александрович скептически покачал головой:

– Не думаю, что это даст положительный эффект.

– Эффекта, может, и не даст. Но, по крайней мере, у меня появится достойный соперник. Надо же как-то использовать служебное положение!

Николай Александрович улыбнулся:

– Не знаю, Илюш, я бы на твоем месте не рисковал.

– Почему?

– А вдруг этот сумасшедший тебя обыграет!

Николай Александрович подмигнул своему коллеге, и оба засмеялись.

– Где он у тебя, с Филидором[9]? – спросил, все еще посмеиваясь, Илья Сергеевич.

– Нет, с Филидором я его селить не стал. К чему усугублять? Поселил к Наполеону и Диогену.

– Достойная компания.

– И не говори. Знаешь, порой и самому хочется бросить все и стать одним из них.

Илья Сергеевич откусил кусок пирога и проговорил с набитым ртом:

– Попахивает «Палатой № 6». Опять проблемы с выплатой по кредиту?

Николай Александрович махнул рукой:

– Да ну его… Сил уже никаких нет.

– А я думал, у тебя все на мази.

– Какое там.

– Ладно. – Илья Сергеевич запил пирог глотком чая и встал из-за стола. – Пойду проведаю нашего чемпиона.

– Не терпится? – Николай Александрович глянул на часы. – Иди, он как раз должен проснуться.

– Дай-ка его карточку.

Николай Александрович протянул молодому доктору карточку с описанием первоначального состояния больного и причин его отправки в дом умалишенных.

Илья Сергеевич пробежал карточку глазами, то хмурясь, то улыбаясь, затем вернул ее коллеге, взял с полки шахматы и, сунув их под мышку, направился к четвертой палате.

Стейниц сидел на кровати в прежней позе – подтянув колени к груди и обхватив большую, бородатую голову ладонями. Илья Сергеевич сразу прошел к его кровати, поставил стул и сел, положив шахматную доску себе на колени.

– Меня зовут доктор Илья Сергеевич Одинцов, – представился он.

– Вильгельм Стейниц, – ответил шахматист, не меняя позы.

– Как ваши дела, господин Стейниц? – поинтересовался доктор.

– Мои дела плохи, – ответил шахматист. – У меня завтра игра с Пильсбери, а я вынужден сидеть здесь.

Илья Сергеевич сочувственно кивнул.

– Да-да, понимаю. Ну, ничего. Бывают неприятности и похуже. Мы вас пока понаблюдаем, и, если выяснится, что все в порядке, завтра утром вы сможете спокойно ехать на свой турнир.

Стейниц отнял руки от головы и недоверчиво посмотрел на молодого доктора.

– Завтра утром?

– Да.

– А сегодня?

– Сегодня уже поздновато, – с мягкой улыбкой ответил Илья Сергеевич. – Да и зачем вам? Проведете ночь здесь. Тут не хуже, чем в гостинице. В палате с вами живут милейшие люди, с которыми приятно вести беседу. Если что-нибудь понадобится – вы всегда можете кликнуть санитара. Кстати, господин Стейниц, не хотите сыграть партейку в шахматы?

Стейниц посмотрел на доктора недоверчиво.

– А вы умеете?

– Я был первым шахматистом в гимназии! – похвастался тот. – Я и теперь часто играю в клубе, и чаще выигрываю, чем проигрываю!

Стейниц задумался. Затем скосил взгляд на доктора и уточнил:

– Вы точно не можете выпустить меня сегодня?

– Точно.

– Что ж, давайте поиграем. Надо же как-то убить время. Но сперва объясните мне, почему я здесь?

Доктор мягко улыбнулся:

– А вы сами как думаете?

– Вероятно, меня с кем-то спутали, – ответил Стейниц. – Либо приняли за сумасшедшего из-за того, что я понижал давление кровяного тока в черепной коробке.

– Понижали давление? – с любопытством переспросил Илья Сергеевич. – Интересно. Каким же образом вы это делали?

– Самым простым, – ответил Стейниц. – Опыт показывает, что простые вещи – самые действенные. В моменты прилива крови к голове я высовывал голову в окно. На мороз.

– И все?

– Все, – кивнул Стейниц.

– Гм… – Илья Сергеевич задумчиво потер пальцами подбородок. – Действительно, просто. И что, помогало?

– Мне – да.

– Если это средство так действенно, то стоит порекомендовать его другим, как вы думаете?

– Я бы с этим не торопился, – ответил Стейниц.

– Отчего же?

– Каждый человек – неповторимая индивидуальность. Медицина должна быть избирательной и лечить больного, а не болезнь.

Илья Сергеевич удивленно улыбнулся.

– А вы умный человек, господин… м-м… Стейниц. И мне очень приятно с вами беседовать. Будет жаль, если вы покинете нас слишком скоро.

– Давайте играть в шахматы, – сухо сказал Стейниц.

Доктор положил доску на кровать, и противники быстро выстроили фигуры.

– Играйте белыми, – милостиво разрешил доктор.

– Как скажете. Но, как более сильный игрок, я дам вам фору. – Стейниц протянул руку и, не глядя на доску, убрал с нее несколько своих фигур. Казалось, сделал он это абсолютно наугад.

– Вы, в самом деле, будете играть без коней, ладьи и пешки? – не поверил своим глазам доктор.

– Да. Если этого мало, я уберу еще что-нибудь. – Стейниц вновь протянул руку к доске, намереваясь убрать вторую ладью, но Илья Сергеевич перехватил его руку.

– Достаточно, – мягко сказал он. А про себя продумал: «Очень тяжелый случай. Не дошло бы до истерики. Впрочем, щадить его я не буду. Никогда не знаешь наверняка, какое средство окажется действенным. Иногда полезен и проигрыш».

Доктор пошел конем. Стейниц моментально ответил пешкой. Доктор двинул второго коня. Стейниц вывел слона. Играли они стремительно. На шестом ходу Стейниц сделал абсолютно бессмысленный, с точки зрения Ильи Сергеевича, ход ладьей, а на восьмом поставил доктору мат.

– Гм… Занятно, – пробормотал доктор, глядя на доску. И подумал: «Это простая случайность. Один раз в жизни даже какому-нибудь шимпанзе может повезти в шахматы».

– Еще одну партию? – предложил он.

Стейниц пожал плечами и принялся выстраивать фигуры.

– Играйте белыми, – сказал доктор.

– Как скажете. – Стейниц повернул доску и смахнул с нее ладонью весь свой левый фланг – две пешки, ладью и слона. – Такая фора вас устроит? – спросил он у доктора.

– А вас? – ответил доктор вопросом на вопрос.

Стейниц лишь пожал плечами и двинул вперед пешку. К месту битвы подтянулись Наполеон и Диоген. Они явно симпатизировали Илье Сергеевичу и, как могли, старались ему помочь.

– Следует обратить внимание на левый фланг! – шептал на ухо доктору носатый. – Пехотинцы утомлены. Кавалерия обескровлена. Провианта осталось на два дня, а генерал Груши не дает о себе известий. В этих условиях жизненно необходимо пойти ферзем!

– Главное – сделать ход, выводящий человека за круг обыденного сознания, – советовал доктору пожилой. – Я бы порекомендовал двинуть вперед вот эту пешку. Этот ход – шаг в трансцендентное!

Доктор улыбался и кивал, но ходил по-своему. Через пять минут Стейниц небрежным движением подвел своего слона к королю противника и объявил:

– Мат!

Илья Сергеевич долго смотрел на доску, не в силах поверить своим глазам, потом поднял взгляд на противника и сказал тихим голосом:

– Мистер Стейниц, санитаров вызвала ваша стенографистка. Она утверждала, что вы сумасшедший. И у нее были свидетели. Люди внизу видели, как вы пытались выброситься из окна.

– Но я всего лишь…

– Помню, помню. Понижали давление. – Илья Сергеевич встал со стула. – Я постараюсь, чтобы вас выпустили сегодня же. И простите, что так получилось.

9

Филидор Франсуа Андре – великий французский шахматист XVIII века.