Черный король - Грановская Евгения - Страница 63

– Иногда их путешествия происходят по касательным маршрутам, – заметил Василий Петрович. – Они прибывают в одно и то же место практически в одну и ту же минуту, но каким-то немыслимым образом умудряются разминуться. Они стоят на перроне спиной друг к другу и не видят друг друга. Потом садятся в поезда и разъезжаются в разные стороны, чтобы через год или два снова случайно встретиться и так же нелепо разминуться.

Марго молчала, глядя на огонь. В глазах у нее стояли слезы.

– Да, – тихо сказала она. – Бывает и так.

– А бывает и иначе, – с улыбкой сказал старик Штерн, заметив, что огорчил Марго. – Бывает, что все заканчивается хорошо. Сварить вам еще кофе?

– Пожалуй, да, – тихо ответила Марго.

Старый судмедэксперт поднялся с кресла и отправился на кухню. Журналистка и дьякон остались в полутемной комнате одни. Они не разговаривали. Просто задумчиво смотрели на рыжие всполохи огня в щелях заслонки. Отблески пламени плясали в их глазах: в зеленых – Марго, в золотисто-карих – отца Андрея.

– Завтра я улетаю в Москву, – тихо сказала Марго. – Хотите, полетим вместе?

– Я бы с удовольствием, но у меня тут еще есть дела, – ответил дьякон.

– Жаль. – Марго помолчала и неуверенно спросила: – Но мы… встретимся в Москве?

Дьякон пристально на нее посмотрел, улыбнулся и ответил:

– В этом можете не сомневаться.

Марго поняла, что сейчас он ее поцелует, и закрыла глаза.

Вместо эпилога

Санкт-Петербургский матч-турнир закончится 16 января 1896 года. Победителем станет Эмануил Ласкер, второе место займет Вильгельм Стейниц, третье достанется молодому американцу Пильсбери, четвертое – Михаилу Чигорину.

Гарри Н. Пильсбери, начавший турнир победами, вторую половину турнира будет играть на редкость плохо и невнимательно. Повторный анализ крови, сделанный на родине шахматиста, в Соединенных Штатах Америки, подтвердит, что он болен сифилисом. Спустя десять лет развившаяся болезнь сведет шахматиста в гроб. Ему будет всего 34 года.

Вильгельм Стейниц, «старый Вильгельм», так и не добыл себе шахматную корону. Впоследствии он будет часто рассказывать друзьям о необычайных приключениях в заснеженной России. В частности – о доме умалишенных, куда его отправила бдительная стенографистка. Верным учеником и помощником Стейница станет организатор шахматного клуба в Оксфорде Рандольф Черчилль – отец Уинстона Черчилля. Умрет Стейниц в 1900 году, в манхэттенском доме умалишенных, уверенный в том, что может передвигать фигуры силою мысли.

Эмануил Ласкер своей победою в Петербургском турнире докажет скептикам, что он величайший шахматист в мире. Он будет чемпионом двадцать семь лет подряд, лишь в 1921 году уступив «шахматный трон» кубинцу Раулю Капабланке. Призовые деньги от турниров помогут Ласкеру закончить университет и получить столь вожделенное им образование, хотя впоследствии именно шахматы станут основным делом его жизни. В 1902 году Ласкер познакомится с дочерью главы крупного банкирского дома Мартой Кон. Женившись на Марте, Ласкер, много бедствовавший в детстве и юности, надолго позабудет, что такое нужда. В 1936 году, спасаясь от фашистского режима, Ласкер эмигрирует в СССР. В 1937 году, опасаясь сталинских репрессий, переберется в США. В этот период жизни одним из лучших друзей Ласкера станет великий физик Альберт Эйнштейн. Умрет экс-чемпион в Нью-Йорке, в январе 1941 года.

Что касается нашего соотечественника Михаила Ивановича Чигорина, то чемпионом он так и не станет. Неудача Чигорина в Петербургском турнире положит конец его борьбе за мировое первенство. Осенью 1907 года Чигорин, больной, разочарованный в жизни, переедет в польский город Люблин, где и скончается от цирроза печени в январе 1908 года. Накануне смерти он сожжет свои дорожные шахматы.

Помимо участия в матчах-турнирах Михаил Иванович посвятил много сил и времени популяризации шахмат в России. Благодаря его усилиям в XX веке Россия превратится в величайшую «шахматную державу» и подарит миру восемь чемпионов.

Стейниц, Ласкер, Пильсбери, Чигорин – все четверо останутся в шахматном пантеоне как величайшие мастера, сделавшие шахматы наукой и определившие вектор их развития на сто лет вперед. Их имена не будут преданы забвению – по крайней мере до тех пор, покуда на свете существуют шахматы.