Глаз бури - Мурашова Екатерина Вадимовна - Страница 112

– Ладно, ладно, – Софи положила ладонь на твердое бедро мужчины и слегка пошевелила пальцами. – Начнешь теперь опять себя грызть. Полно… Я бы хотела когда-нибудь с ней познакомиться… Поговорить…

– Не знаю, Софья, не знаю, – Туманов с сомнением покачал головой.

Игорный дом Софи без надобности не посещала, хотя сам Туманов по-прежнему жил там. В Петербурге встречались в Мариинской гостинице на Чернышевом переулке. Там же и обедали в ресторане, где официанты были в расшитых рубахах и подавали простую русскую еду – щи, каши, расстегаи, чай и соленые огурцы – которую одну и уважал Туманов. Софи не возражала, так как всегда ела по количеству мало, и в еде оставалась неприхотлива во все периоды жизни. Голодна – могла наесться хлебом и чаем. Сыта – и разносолы в глотку не лезут.

Однажды, приехав в Чернышев переулок к условленному часу (Туманов всегда приезжал раньше и ждал ее), Софи вдруг на выходе из ресторана буквально столкнулась с Лизой. Девушка-кошка явно попыталась прошмыгнуть мимо нее.

– Лизавета! – удивленно окликнула Софи. – Здравствуй!

– Зравствуйте и вам, Софья Павловна! – Лиза встретилась с Софи глазами и тут же отвела взгляд.

– Что ж ты? Твоя госпожа здесь обедает? – Софи мигом представилась вся пикантность грядущей встречи с Зинаидой Дмитриевной.

– Нет. Я тут… по другому делу…

– А-а-а! – Софи показалось, что она разгадала смущение горничной. – Ты опять Туманову записку от графини принесла?

– Нет! То есть… вроде того… – Лиза явно не была готова к разговору. – Простите, Софья Павловна! Бежать мне надобно!

– Да погоди ты! – досадливо поморщилась Софи. – Что пара минут решит? И чтоб ты не думала: я на тебя вовсе не сержусь. И на госпожу твою – тоже. Что ж с того, если графиня все Туманова позабыть не может? Это печаль ее, а не вина…

– Да?! – окрысилась Лиза, мигом сделавшись некрасивой и даже жутковатой на вид. – Знали б вы, что она из этой печали сделать готова! И уж сделала. Небось бы так не говорили!

– Ты скажешь мне?

– Ни за что! Мне, знаете ли, своя шкура чужих печалей дороже. А вам… Вам я вот что скажу: забирайте вы Михаила Михайловича и уезжайте!

– Куда? Почему? Что ты говоришь?

– Да хоть куда! И подале! И еще… От молодого барона в стороне держитесь!

– Лиза! Объяснись! – нахмурилась Софи. – При чем тут Ефим? Откуда ты с ним знакома и наших отношений в курсе… – тут же она вспомнила, что Лиза раньше служила в доме Шталей и, следовательно, с Ефимом знакома. – Отчего…

– Его интерес к вам – неправедный! – выпалила Лизавета.

– Господи, – Софи нашла возможным улыбнуться. – Где ж праведных интересов на всех набрать?… Скажи, Лизавета! Отчего ты предупреждаешь меня? И денег за совет не просишь?

– Я… – Лиза потупилась. – Кухарка у нас в школе училась, грамотная. Она в людской женской прислуге вслух ваш роман читала. Мужики тоже приходили. Я не все слыхала, но… После сама прочту!

– Обязательно прочтешь, Лиза! – воскликнула Софи. – И многое другое, куда лучше моего. А я тебе свой роман с дарственной надписью подарю. Знаешь, так принято, на первом листе пишут: «Милой Лизе от автора на добрую память». Хочешь?

– Еще бы не хотеть! – сквозь взрослую расчетливость девушки-кошки на миг проглянуло и тут же спряталось что-то совершенно наивное, детское.

– Беги, куда тебе надо, Лиза, – улыбнулась Софи. – Я тебя найду и книгу передам…

– Софья Павловна! – Лиза глянула прямо в лицо Софи бирюзовым обжигающим взглядом. – Я ведь соврала вам. Кухарка наша старых годов и вместо подписи крест ставит. Лаурка мне роман ваш читала, и братца вашего… Я думаю, не отвертеться ему теперь, влип он в нее, как муха в варенье… Вам это зазорно, я понимаю, а только… Груша, она… Она не вовсе пропащая… Но вы лучше все-таки уезжайте скорее, и пусть они тут все сами, без вас, разбираются… Езжайте, Софья Павловна, умоляю! – почти выкрикнула Лиза, шмыгнула носиком и убежала.

Софи в некотором ошеломлении осталась стоять на входе. Потом разделась и прошла в зал к их всегдашнему столику, из-за которого поднялся ей навстречу Туманов. Среди завсегдатаев ресторанной публики, постояльцев гостиницы – промышленников, коммерсантов, гостинодворских купцов, старших приказчиков – Михаил чувствовал себя вполне комфортно. Софи, в свою очередь, легко приспосабливалась практически к любому кругу.

– Михаил, я видела сейчас Лизу, горничную графини К., – едва усевшись, Софи сразу перешла к тому, что ее интересовало, при том внимательно наблюдала за лицом Туманова. – Она к тебе приходила?

– Ко мне, – кивнул Туманов, поморщившись. – Я думал, вы не увидитесь.

– Что ж у вас? Опять записка от госпожи?

– Нет. У нас с ней другие дела.

– Дела? Я про Лизавету знаю, что она умна, но корыстна без меры. За что ж ты ей нынче платишь?

– Это, поверь, до тебя не касается. И графини, и других сердечных дел. Лизавета – нигде своей выгоды не упустит, служит и нашим и вашим. Нимало не удивлюсь, если она и у полиции на жалованье…

– Не знаю, Михаил. Не знаю, – Софи покачала головой. – Кому верить? Ты говоришь, что это дела, до меня не касающиеся, а Лизавета только что (и заметь, денег не прося!) едва ли не со слезой умоляла меня уехать куда подале и забрать тебя с собой… Что ты об этом скажешь?

– Что скажу… – Туманов тяжело и, кажется, искренне задумался. – Скажу, что Лизавета хоть и хищница, но все же девица, и чувствительность сердца и юных годов в ней погибла не вовсе… Вот что-то такое ты в ней и разбудила… Предупреждала она тебя, безусловно, от всей души…

– Но в чем? В чем – предупреждала? – воскликнула Софи. – Есть какая-то опасность? Откуда? Кому? Я хочу знать!

– Софья, послушай меня, – Туманов вытянул руку и накрыл своей тяжелой лапищей узкую кисть Софи. – Я не могу тебе теперь сказать. Веришь? Не не хочу, а именно – не могу. Потому что сам не все понимаю…

– Расскажи то, что сам знаешь. Будем думать вместе! – решительно сказала Софи.

– Я не хочу тебя впутывать в…

– Михаил! Опомнись! – возмущенно воскликнула Софи. – Я уже там. По выражению той же Лизы, влипла, как муха в варенье. Меня из-за тебя крали, и держали в заложниках. Ты был моим первым мужчиной, и теперь я делю с тобой постель. Моя репутация в моем кругу второй уже раз погибла из-за отношений с тобой. И наконец, но на самом деле, во-первых – я из-за тебя убила человека!

– Что?! – подскочил Туманов.

– А как же! – почти закричала Софи. – Тот оборванец, в которого я стреляла, чтобы спасти тебя, ты забыл?! Он же почти наверняка умер, если не от раны, так от горячки, ведь там, в трущобах, почти нет медицинской помощи. Или ты не считаешь его за человеческое существо?!

– Господи, Софья! – Туманов сгорбился и с силой потер лицо ладонями. – Ты права. Ты во всем права. Тебе нужно было бы держаться от меня подальше еще тогда, с самого начала… оставила бы меня тогда подыхать…

– Не пори чепухи! – холодно прервала мужчину Софи. – Я жду не покаяний, они ни одному из нас не впрок, но внятного рассказа о том, что происходит… То, что ты знаешь…

– Ладно. Но я не знаю почти ничего. Дом, в котором тебя тогда держали, принадлежит Константину Ряжскому, твоему теперешнему приятелю. Иосиф и Измайлов проследили некоторые сделки, заключенные на явно подставное лицо, и в конце цепочек наткнулись на то же имя. Ряжский. Зачем Константину именно теперь понадобилось копать под меня яму? Этого никто не знает, а сам он, естественно, не скажет. Есть очень большой и очень выгодный подряд на поставку сукна для армии, который вот-вот будет размещен в Петербурге. Может быть, в нем все дело? Пока я – главный претендент. Победить меня здесь прямо – нельзя. Но если поколебать мою репутацию, как производителя, навязать несколько мелких скандалов, разрушить несколько сделок и сфабриковать несколько фальшивых рекламаций… Все вместе вполне может сработать…

– И тогда подряд на сукно достанется Константину?

– Да нет, в том-то и дело! Константин никогда не занимался текстилем! Ему нет от этого никакой выгоды!