Плюс на минус - Громыко Ольга Николаевна - Страница 63

— Угу, — мрачно сказал я. — Сейчас разрыдаюсь от умиления.

— Саня, перестань, — одернула меня Лена. — Вот. — Порывшись в сумочке, напарница протянула Наумову белый прямоугольник. — Обратитесь к Серафиму Петровичу… и не забудьте упомянуть, что вы от нас.

— Спасибо, Елена Викторовна! — Похоже, не сиди мы в машине, Наумов бы сейчас «пал ниц». — Огромное спасибо! Честное слово, вы…

— Пока не за что, — оборвала его восторги Лена. — Поскольку обещать, как вы понимаете, я ничего не могу. Позвоните, попробуйте.

— Да-да, конечно… — истово закивал Наумов, глядя на визитку так, словно это был пропуск от райских врат или хотя бы чек со знаком $ и семью нулями перед запятой. Ё-моё, за кого ж он нас принимает?! — Вот… и мою на всякий случай возьмите!

Лена не глядя сунула ее в карман и подчеркнуто казенным тоном объявила:

— Что ж, всего доброго!

Мы выбрались из машины и с видом бесстрашных секретных агентов исчезли во мраке (точнее, спрятались за ближайшими кустами, молча пронаблюдав, как черный «бумер» срывается с места и свет его фар теряется вдали).

— Лен, — спросил я уже в «гольфике», — а на фига?

— Решила, пусть Серафим Петрович хоть так узнает, что мы пока живы и здоровы, — каким-то странным тоном отозвалась девушка.

— А-а… — протянул я. — Умница, мне и в голову не пришло. А чего стоим?

— Задумалась. — Напарница мотнула головой, стряхивая оцепенение, и, врубив мотор, принялась разворачиваться.

— О чем?

— Сань, ты им поверил? — Даже при тусклом свечении приборной доски было видно, как блестят у Леночки глаза и полыхают щеки. Я снова невольно ею залюбовался.

Первый мыслью было заявить: нет! Ежу понятно, что фирмачи отрицали бы свою вину при любом раскладе, будь даже на каждом из них по кладбищу невинноубиенных. Но какой-то дурацкий внутренний червяк назойливо бормотал: не врали, не врали, не соврали…

— Поверил, — сдавшись, сказал я. — Хоть и глаза у них хитрющие, и наверняка потом попытаются какую-нибудь пакость подстроить, а — верю. Не их работа.

— Я тоже, — со вздохом признала Леночка. — Сань, выходит… ты теперь спокойно можешь пойти в милицию? Раз тебя больше ни в чем не обвиняют?

— Может, и не обвиняют, — фыркнул я. — Но вот засадить, чисто для профилактики, вполне способны. К тому же Наумов как раз мог соврать, чтобы я, дурак, сам голову в петлю сунул. Удивляюсь еще, что он тишком ОМОН не вызвал, пока мы с его шефом базарили.

— ОМОН?! Ну ты даешь! — Девушка слегка истерически расхохоталась. — Ты рожи его гостей видел?

— Рожи как рожи, — проворчал я. — Вытянутые.

— И ты никого не узнал?! Да их же в новостях постоянно показывают! Тот, лысый, что возле Наумова стоял, — в налоговой работает, толстый с усиками — заместитель министра, не помню только какого.

— Ну и что?

— Сань, это же госчиновники! Им не положено заниматься бизнесом, тем более коррупцией, у Батьки с этим строго — за взятку в сто баксов на три года посадить могут.

— Так ведь криминал еще доказать надо. Может, у них дружеская вечеринка была?

— А бумаги, которые мы им по всему участку развеяли? Я видела, даже по ту сторону забора валялись. Нет, они там явно что-то замышляли, а мы им всю малину испортили! ОМОНа только для полного счастья не хватало. — Леночка снова начала подхихикивать, а потом как-то сразу сникла и жалобно простонала: — Сань, я чувствую себя полной дурой!

— Да ладно, — хмуро сказал я. — Оба хороши. Как он ту бумажку хватанул… блин, знал бы, сам ОМОН вызвал.

— Зачем?!

— Если они все-таки врали, то им бы после такого налета резко стало не до нас. А если нет… ну, просто помог бы Батьке в священной борьбе с коррупцией.

Леночка, не разделяя моего патриотизма, следила за дорогой, снова начав покусывать губу.

— Сань… что ж нам теперь-то делать?

— Не знаю, — после долгой паузы сказал я. — Сейчас — не знаю.

И куда более уверенным тоном добавил:

— А когда не знаешь — спать надо! Утро вечера мудренее, на свежую голову все и обсудим.

Я и правда так считал, да только несвежая голова упорно не желала отключаться, раз за разом, словно зацикленный видик, прокручивая в уме события этой ночи. Кончилось это тем, что, когда мы заехали на уже почти ставший родным дачный участок, я не вылез из машины, а расхохотался, надрывным смехом выплескивая напряг мышц и нервов.

— Сань, ты чего? — испуганно отшатнулась девушка.

— Я… я идиот, Лен! Там, в вертолете… АП-34Б… автопилот… руку протянуть и включить… забыл, напрочь! И чуть обоих не угробил, кретин эдакий!

— Да успокойся ты! — сердито шикнула напарница. — Не разбились же… чего сейчас вспоминать, душу травить.

— Верно, не разбились… блин, какой же я чудак на букву «м»…

— Ну и сиди тут, страдай, — вконец разозлилась Ленка, распахивая дверцу. — А я действительно спать пойду.

— Лен… — Я осекся, глядя на стремительно удаляющуюся курточку. — Я хотел сказать: пару сигарет выкурю, нервы малехо в порядок соберу и поднимусь к тебе, — прошептал я в ночную тишину.

Несмотря на гудящую голову, заснуть никак не удавалось. В конце концов я не выдержала и села на кровати, досадливо глядя в окно, на зависшую над лесом луну. Из-за плывущих поперек нее облачков казалось, будто наш домик мягко, как на куриных лапках, бредет неведомо куда. Сколько прошло времени — час, два? Или всего минут сорок? Как же плохо без мобилки…

Саня по лестнице не поднимался — ступеньки у нее скрипучие, я бы услышала даже сквозь дремоту.

Как к нему относиться, я по-прежнему понятия не имела. С одной стороны, напарник недвусмысленно дал понять, что нас связывают только обстоятельства… ну, может, дружба — но не более.

С другой — мне безумно хотелось, чтобы сейчас он был здесь, со мной. Нет, я ничего не боялась: после вертолета мне озеро Нарочь было по колено. И в постели я сегодня не мерзла, Федька расстарался насчет грелок. Мысль о сексе вызывала дрожь, но не любовную, а нервную — какая тут страсть, когда руки-ноги от усталости отваливаются!

Зачем он мне тогда, а? Правильно — совершенно незачем!

…И тишина внизу — ни шагов, ни шума воды, ни бряцанья кастрюль…

Хоть ты нервный шок симулируй… нет, это еще по дороге надо было. Впрочем, бывает же и такой, отсроченный!

Ох, все равно ведь не усну. Я нашарила ногами кроссовки, приоткрыла дверь, выглянула. Ну конечно — внизу горит свет. Совру, что пить захотела…

Объяснения не понадобились.

Саня сидел за столом, отрешенно уставившись в стену, как на экран невидимого мне телевизора. В воздухе можно было повесить не то что топор — кузнечную кувалду.

— Сань?

Он вздрогнул, сыпанув пеплом на скатерть.

— А… это ты. — И глубоко затянулся.

— Ты чего спать не идешь? — Я подошла к окну, отдернула занавеску и распахнула форточку. Дым потек наружу, как из трубы бабы-ежкиной печки, в которой старая карга только что спалила очередного Иванушку.

— Да так… задумался. — Саня загасил окурок и тут же потянул из пачки следующую сигарету.

— О чем?

— О разном, — буркнул парень. — Не бери в голову, я скоро приду… в смысле, поднимусь к себе.

Ну вот, Леночка, радуйся — тебе прямым текстом сказали, что в твоих услугах не нуждаются.

Но что-то не давало мне так просто развернуться и уйти. Тусклая лампа под потолком слегка покачивалась, шевеля разбросанные на полу тени, по крыше голодным волком бродил ветер.

— Можно, я с тобой посижу?

— Зачем? — настороженно зыркнул на меня парень.

— Покурить захотелось…

Саня удивленно пожал плечами:

— Сиди.

Не успела я спохватиться, что мои ментоловые остались в сумке наверху, как в кармане что-то шелохнулось, и испуганно сунувшаяся туда рука наткнулась на длинную жесткую пачечку. Сам домовой не показывался, тоже почуяв что-то неладное.

«Спасибо, Федь».