Плюс на минус - Громыко Ольга Николаевна - Страница 69

— Нормальный человек, — усмехнулся я, — в первую очередь, на пятый этаж залезть со сломанными пальцами не сможет! Хотя… — я вспомнил парня, уверявшего, что сумел увернуться от очереди, потому что «пули очень медленно летели, так, лениво-лениво», — у людей в аффекте и психов, говорят, очень странные способности порой наружу вылезают. А наркотой он не баловался?

Впрочем, версия насчет дури тоже была так себе — если нечувствительность к боли она так-сяк объясняла, то резкую смену «имиджа» и скорость реакции… разве что Вадик по уши накачался не обычной дрянью, а какой-то разновидностью допинга.

— Нет… но у меня вообще ощущение, что это какой-то другой Вадим! — выпалила девушка. — То есть пока я просто с ним разговаривала, все было нормально, а потом его будто подменили…

— Инопланетяне? — ехидно осведомился я. — Ну-ну… а чего тогда наш пришелец из-за пустяковой царапины драпанул? Побоялся, что скоро вместо красной крови зеленая потечет, и вся маскировка прахом?

Вопрос на самом деле был весьма занятный. Вадик на тот момент выигрывал бой за явным преимуществом: обрез он выбил, а сломать мою финку — задача куда более простая, чем продемонстрированный им скоростной альпинизм. Даже если ломать в трех местах и заодно с рукой.

— Не знаю… — Ленка наконец спохватилась, что злобное многоголосое бибиканье относится к нашему «гольфику», задумавшемуся на светофоре вместе с горе-водительшей. — Мне показалось, что он не столько испугался, сколько растерялся… или удивился. Ненадолго, правда, но… Сань, тут что-то нечисто!

— Ага, — фыркнул я. — И что, поедем к психиатру консультироваться? Так ему надо будет всю предысторию выложить, а она у нас такая, что санитаров начнут вызванивать еще на первой главе — это к гадалке не ходи!

— Ну почему же? — оживилась Лена. — Как раз к гадалке нам сходить не помешает!

— Чего-о-о? — Думаю, стукни меня напарница скалкой, большего эффекта ей бы добиться все равно не удалось.

— К внештатному консультанту Госнежохраны, если тебе так спокойнее, — пояснила девушка. — Мы к ней часто обращаемся, если какая-нибудь чертовщина приключается, — она и гадалка, и медиум, да и вообще очень… хм… оригинальная дама. Конечно, четкого и однозначного ответа от нее ждать не стоит, но, может, на какую дельную мысль натолкнет?

— Ну-ну… — выдавил я. Не то чтобы мне очень нравилась идея ехать неизвестно к кому, но любопытство было сильнее. — Только… кхе-хее… Только, чур, если твоя гадалка не поможет, следующим пунктом программы будет мой знакомый уфолог, кха-кхе-кхи…

По дороге Ленка притормозила у гастронома и, напоследок окинув меня тревожным взглядом, велела «сидеть тут, не волноваться и никуда не выходить, я быстро».

— Дышать-то хоть можно?

— Дыши, — серьезно разрешила девушка. — Глубоко и ровно. Если что — рация у меня в сумочке!

Проводив ее взглядом, я тут же опустил стекло, рассудив, что блондинкиного «быстро» мне как раз хватит, чтобы без помех выкурить сигарету.

Оказалось — даже две, хорошенько проветрить машину и принять невинный вид.

Прежде чем закинуть пакет на заднее сиденье, девушка порылась в нем и сунула мне увесистый синий брикетик.

— Что это? — Доверчиво протянутую руку обожгло холодом: Ленкин дар оказался двухсотпятидесятиграммовой упаковкой «Семейного пломбира». — И на кой он мне?

— Ну извини, ледяных компрессов в кулинарии не продают, — обиженно ощетинилась девушка. — Приложи к шее, а то смотреть на тебя страшно!

В первый момент холодное прикосновение и в самом деле было приятно. Но уже через пару минут внешний слой мороженого подтаял, а кончики пальцев, наоборот, закоченели. Поразмыслив, я надорвал упаковку и принялся обгрызать брикет.

— Сань, ты что делаешь?!

— Прикладываю, как ты и велела. — Я слизнул потекшую по пальцам жижу. — Вот, сверху постудил, теперь изнутри.

— Слушай, по-моему, тебе вовсе не так уж плохо! — возмутилась Леночка.

— А я тебе о чем твержу?

— Симулянт!

— Да ты сама себе невесть что напридумывала!

— Еще бы — ты же хрипишь, как на последнем издыхании! И вообще… дай укусить!

— Сань, ты только не пугайся, — извиняясь, предупредила я, протягивая руку к звонку. — Маринка, она… ну, Маринка…

— И? — не понял парень. — Что я, Марин не видел?

— Э-э-э… таких — вряд ли.

Впрочем, я зря переживала. Сегодня наш внештатный консультант выглядела почти прилично: зеленоватое лицо с пятнами синей туши и опухшими щелочками глаз, черные спутанные волосы свисают ниже пояса (причем со всех сторон), на правой щеке — красный отпечаток игрушечного протектора (вообще-то бисерного браслета). Высокая болезненно-худая фигура была облачена в запахивающийся халат до щиколоток, китайский, с вышитыми переливчатым шелком драконами. У ног разнопарными тапками увивались две кошки, черная грациозная Фальшь и жирный рыже-полосатый Феня, которого перед приходом клиентов запирали в спальне, чтобы он не портил гадалкин имидж. Кот философски дрых там по несколько часов кряду и толстел еще больше.

— Ле-э-энка, — хриплым голосом умирающей с похмелья алкоголички простонала гадалка, — ты что, с ума сошла — в такую рань? Еще даже восьми вечера нет…

— Дело, — серьезно сказала я. — Срочное. Личное. Надо.

В таком состоянии Маринка воспринимала только короткие четкие тезисы. И то понадобилось полторы минуты, чтобы до нее дошло.

— Тогда иди мне бурды навари, — велела она. — В двойной дозе. А я в ванную.

И пошла, нащупывая руками стенки и шаркая ногами.

— Она чего — колется? — шепотом поинтересовался Саня.

— Нет, — фыркнула я, — просто по ночам работает. Сейчас вчерашнюю косметику смоет, причешется и будет как новенькая.

На кухне у Маринки царил такой же хаос, как и на лице. Я уверенно залезла в морозилку и вытащила початую пачку кофе, завернутую в несколько слоев целлофана. Искать турку было бесполезно, и я вытащила из мойки более-менее подходящую по размерам кастрюльку. Кошки тут же радостно заорали и запрыгали, я принюхалась и поспешно поставила ее обратно. Нашла другую, не вызывающую у зверья собственнического интереса.

«Новенькая» Марина напоминала студентку, изнуренную сессией, — клетчатая рубашка, потертые джинсы, небрежно перехваченные бархатной резинкой волосы, слегка цыганские черты смуглого лица. Основным источником ее дохода были, как и положено, доверчивые граждане, желавшие узнать светлое будущее, благодаря чему в квартире гадалки не переводился хороший кофе: накануне сеанса Маринка вскользь упоминала, что чем дороже гуща, тем достовернее результат. Хотя ей конечно же все равно, на чем гадать, сейчас пачечку «Ячменного колоса» распечатает… Что? У вас совершенно случайно кирпичик «Carte Noire» в сумочке завалялся? Да не стоит, и так все получится! Не волнуйтесь, я же профессионал… Ну ладно, желание клиента — закон!

Забирать початую пачку почти все стеснялись.

— Лена, ты мерзавка, — объявила Марина, плюхаясь на табуретку. — Мало того, что я полночи на твою фотографию ухлопала, двум богатым истеричкам отказала, так ты еще и живьем мне покоя не даешь.

— Ну зато теперь ты точно знаешь, что я жива, — пошутила я.

— Не-а, — серьезно возразила девушка. — Я в печали. У меня депрессия и кризис. Жгу карты, ухожу в дворники…

Поскольку я слышала это от Маринки через раз, верилось слабо.

— Из-за чего?

Гадалка протянула тонкую руку и задумчиво пощупала мою щеку.

— Теплая, — заключила она. — Значит, действительно живая. Жалко…

Спросонья Маринка была совершенно невозможным человеком, витающим в иной реальности, подразумевающей телепатическое общение и безграничное терпение.

— А что ты по фотке узнала?

— Ничего. Я к вам вообще не смогла прорваться.