Рыцарь короля - Шеллабарджер Сэмюэл - Страница 103

— Отлично рассудили! — В его глазах блеснул огонек восхищения. — И отлично сказали! Вы не болтаете о верности и тому подобном — вы говорите о выгоде, самом властном побудительном мотиве в этом мире. Клянусь мессой, миледи, я столь часто мечтал о такой женщине, как вы, — не об игрушке, но о соратнице и вдохновительнице. Примите уверения в величайшем почтении! Вы сегодня блестяще управились с королем. Абсолютно точный подход! Что же касается того великолепного хода, который вы сделали против этого де Лальера в Нантюа, то о такой веселой штуке я в жизни не слышал. Когда мы встретились в Гайете, милорд Руссель — он, как вам известно, обычно немногословен, — признал, что успехом своей миссии обязан вам. Господа Шато и Локингэм были весьма щедры в похвалах вашему искусству.

— Благодарю вас, сударь.

— И подумать только, что этот приз достался мне! — В голосе де Норвиля зазвучала страсть. — Когда мы поженимся и соединим наши умы, мы станем силой в Европе. Мы сможем действовать заодно, словно рука и перчатка!

Она не спорила с ним. В шахматной партии, которую они разыгрывали, каждому нужно было проявлять величайшую осторожность. Она позволила Норвилю истолковать её тон, как ему угодно, и он решил, что такой тон ему нравится.

— Ну, а пока что, сударь, не дадите ли мне сейчас в качестве задатка немного вашего доверия?

Он рассмеялся:

— Все доверие, до конца… Ну что ж, миледи, ваши догадки, конечно, верны. После стольких лет на службе у герцога, после того, как я стал его главным доверенным лицом, сейчас, когда судьба обещает ему столь многое, — не такой я дурак, чтобы предать его ради возврата моих земель в Форе. Если он победит — а я верю, что он победит, — я могу рассчитывать не меньше чем на герцогство. Ставки высоки и стоят того, чтобы рискнуть…

Он прервал речь, чтобы поклониться:

— Госпожа герцогиня!

— Однако же, судя по тому, что я узнала сегодня, вы определенно предали его — в некоторой мере.

— Да, так оно выглядит. Доверие короля нельзя купить задешево. Но заметьте вот что: насчет союза герцога с Англией, насчет сил вторжения, планов нападения и прочего — я не сообщил королю ничего такого, что его собственные шпионы и лазутчики не доложили бы через неделю-другую. И действительно, о многом уже доложено — в подтверждение моих слов.

— Вы раскрыли сторонников герцога.

Де Норвиль улыбнулся:

— И поздравляю себя с этим ходом. Ничто иное не укрепило так доверие короля ко мне. Однако, заметьте — не названо ни одно имя влиятельного человека, кроме тех, которые уже в тюрьме, как Сен-Валье69 . Остальные — мелкая сошка, мало значащая для дела герцога. И все они терпят не более чем временные неудобства, что большинству из них известно.

— Не понимаю.

— Сейчас поймете, мадемуазель. Спросите себя, какова может быть причина всех этих маневров. Ну, давайте, покажите мне, что вы действительно так проницательны, как я думаю.

Она отрешенно смотрела мимо него, куда-то вдаль за покосившиеся надгробья.

— Судя по вашим обвинениям против маркиза де Воля, капитана Баярда и… не знаю, против кого еще… — Она остановилась и вопросительно взглянула на него.

— Да, да, — подбодрил он, — сюда будут замешаны и принцы крови. Ну, ну!

— Тогда… я предположила бы, что вы сеете рознь среди сторонников короля и ослабляете его силу перед лицом вторжения.

— Отлично! — воскликнул де Норвиль. — Блестяще! Это важно, но это всего лишь прелюдия. Она поддержит главный удар, но необходим ещё один, более быстрый ход… Можете угадать, какой?

Она вздрогнула:

— Вы имеете в виду — удар по королю лично?

Он вскинул руки, словно собираясь её обнять:

— Клянусь Богом, миледи! Вы грандиозны. Просто восхитительны. Вы попали в самую точку. Вот тут-то и потребуются ваши услуги — вы поможете завлечь наихристианнейшего короля в ловушку.

— В какую ловушку?

От неё не ускользнуло, что де Норвиль чуть помедлил. Казалось, он изучает собеседницу и взвешивает доводы за и против. Может быть, сейчас, за мгновение до того, как раскрыть ей свою последнюю карту, у него появились какие-то сомнения. Однако промедление было лишь мимолетным. Он принял решение.

— Захват короля. Вы сами поймете, насколько выгодно для Англии, для герцога, для императора заполучить его в свои руки. Особенно в такое время. Клянусь распятием, вот это будет удар! Он лишит Францию мужества, развалит её, как карточный домик… В этой суматохе мы забираем все ставки и делаем все, что нам угодно. Игра будет кончена в один день! И позвольте мне добавить, что вся слава, вся признательность государей достанутся вам.

Он пристально следил за ней, но не смог ничего прочесть в её серо-зеленых глазах.

— Полагаю, вам понадобится, чтобы я пококетничала с королем… Ну, этим я занималась и раньше.

— Конечно, — кивнул он, — и причем превосходно. А для этого дела потребуется чуть-чуть больше. Вы завлечете его в определенное место. Конечно, может оказаться необходимым пожертвовать кое-какими вашими более сокровенными прелестями… Насчет этого вам придется положиться на собственное суждение, — добавил де Норвиль откровенным тоном.

Анна сделала ошибку — она вспыхнула.

— А я думала, что мы с вами помолвлены!..

— О Господи! — Де Норвиль изумленно уставился на нее. — Разве мы не светские люди? Разве нас должны беспокоить такие мелочи, такие предрассудки? Поражаюсь, как вы можете быть столь щепетильны по пустякам.

Она исправила промах, однако ей было трудно удержаться и подавить оттенок презрения в голосе:

— Вы, стало быть, не мелочитесь?

— Конечно, нет.

— Ну, в таком случае, мне-то чего тревожиться? — Ее улыбка ничего не выразила. — Как вы сказали, мы светские люди… Однако уверены ли вы, сударь, что намерены ограничиться лишь захватом короля?

Хотя его глаза остались, как всегда, ясными, на миг их словно затянула какая-то пленка.

— Совершенно уверен. А почему вы спрашиваете?

— Потому что существует решение окончательное, необратимое и потому более простое — убийство. Мертвеца уже не освободить из заключения.

69

Сен-Валье был осужден на смерть; его дочь, знаменитая красавица Диана де Пуатье, вымолила у короля прощение отцу ценой своей чести (впоследствии была фавориткой сына Франциска, будущего короля Генриха II). Проклятие Сен-Валье королю — основная психологическая пружина драмы Виктора Гюго «Король забавляется», легшей в основу оперы Джузеппе Верди «Риголетто».