Рыцарь короля - Шеллабарджер Сэмюэл - Страница 131

— Иногда… О вашей поездке в Женеву. Я знаю, что она к тебе неравнодушна. Только она не часто показывает, о чем думает.

Как знакомо ему это качество Анны! Но вот простирается ли её неравнодушие к нему дальше некоторого предела, он не уверен — и, наверное, никогда не узнает.

Как бы то ни было, нельзя сомневаться во взаимном расположении, которое возникло между нею и Рене вместе с госпожой де Лальер. Накануне своего отъезда в Шаван Анна так горячо просила Рене сопровождать её, что этой мольбе нельзя было отказать.

— Она боится господина де Норвиля, — сказала девушка. — Я это знаю, хотя она и старается не обнаруживать своего страха. Она часто молится. Мы с ней спим в одной постели, и я знаю, что она часами лежит без сна. Может быть, она опасается и короля. Он почти каждый день наезжал с визитами в Сен-Пьер…

— Де Норвиль знает, что ты здесь? — перебил её Блез.

— Нет, миледи просила лишь разрешения взять с собой компаньонку из монастыря. Он согласился.

— Ты хорошо сделаешь, если будешь держаться от него подальше, когда он приедет, — сказал Блез. — Он быстро заподозрит что-то, если узнает тебя. И, поверь мне, у миледи Руссель есть все причины бояться.

Рене схватила его за руку:

— Я все ещё не понимаю, что вы с Пьером делаете в Шаване… под видом слуг… Я думала, вы где-то скрываетесь… Ты мне так ничего и не сказал.

— Ну так слушай.

Как можно короче он обрисовал ей положение дел: мнимую измену де Норвиля Бурбону, вероятный заговор против короля, меры, принятые регентшей.

— А почему тебе так тревожиться о короле? — перебила она. — Что ты от него видел, кроме несправедливости?

— Я тревожусь о Франции, — возразил он, — и ты делай то же самое, если любишь Пьера де ла Барра. Помни, что он в этом деле вместе со мною, душой и сердцем.

Это был для Рене самый сильный аргумент. Политика для неё воплощалась в конкретном человеке; её убеждения диктовались её сердцем, а сейчас этот человек значил для неё больше, чем все остальные, вместе взятые.

— Верно, — кивнула она. — Мы видели друг друга во дворе перед обедом…

— Надеюсь, вы не разговаривали?

— Нет… только взглядами.

— Будь осторожна, дружок. Нам нужна твоя помощь. Ты нам поможешь?

— Да… только не против миледи, даже ради Пьера. Она хорошо ко мне относится, я люблю её. После того, что ты рассказал, я понимаю, почему она так боится. Она попала в ловушку к господину де Норвилю. А самой ей вовсе не по душе то, что её заставляют делать.

— Клянусь Богом, — вздохнул Блез, — хотелось бы мне в это верить. Нет, я и правда в это верю. Помоги нам освободить её от де Норвиля.

Рене прищурилась:

— А что случится, когда король узнает об этом заговоре, если заговор на самом деле существует? Что тогда станется с миледи?

Действительно, что?.. Если бы знать ответ на этот вопрос…

Он смог сказать только:

— Всему свой черед. Разве ты не видишь — я люблю ее! Неужели ты думаешь, что я просил бы тебя поступить во вред ей? Но ни она, ни я не можем помочь себе… Мы должны встретить лицом к лицу то, что на нас надвигается…

Выражение его лица, боль в его глазах говорили больше, чем слова.

Рене поняла:

— Скажи, что ты хочешь… как мне следует вести себя.

— Во-первых, если ты услышишь или увидишь что-нибудь важное для дела — ты теперь понимаешь, о чем я говорю, — попытайся подать мне весть. А если не сможешь найти меня, то скажи Пьеру.

— Хорошо, — кивнула она.

— Теперь второе. Что за комнату занимает миледи? Можешь ты её описать?

— Очень большая и роскошная, с кроватью под балдахином посередине у стены. Большущий камин. Два красивых окна. И к ней примыкает маленькая передняя.

— Сколько дверей?

— Только одна… не считая двери в переднюю.

— В эту переднюю можно войти из коридора?

— Нет. Это, по существу, большой альков с двумя маленькими окошками высоко вверху. Миледи пользуется ею как гардеробной и одевается там.

— Но там есть дверь, ты сказала?

— Да, её можно запереть.

— А эти окошки… — Блез все ещё думал о смерти госпожи де Норвиль, — через них можно пробраться в комнату?

— Нет, они слишком узки и находятся очень высоко. Они пропускают только воздух и немного света.

— Ты слышала что-нибудь — имей в виду, это очень важно, Рене, — что-нибудь о потайном ходе в эту комнату?

Девушка испуганно взглянула на него:

— Нет, ничего… и уверена, что миледи тоже ни о чем таком не слышала… А почему ты спрашиваешь?

— Да просто есть одна мысль…

И тут же перешел к следующей теме:

— Когда миледи не бывает в комнате? Мне бы хотелось осмотреть её.

Он не забывал замечания Луизы Савойской о том, что за этой комнатой нужен особый присмотр. А теперь необычайную интуицию регентши удивительным образом подтверждает сегодняшняя догадка Блеза о потайном ходе…

Рене озадаченно нахмурилась:

— Право, не знаю… Мадемуазель проводит почти все время у себя в комнате. Мы там и едим. Но когда приедут король и господин де Норвиль, я полагаю, она будет ужинать с ними в большом зале… или представятся какие-нибудь другие случаи.

— Если бы ты смогла известить меня, когда в комнате никого не окажется, я был бы тебе очень благодарен… Какой-нибудь знак… Погоди минутку… Что, если так: я, конечно, узнаю, когда миледи будет ужинать внизу, с королем, но в комнате может оставаться камеристка или кто-то из служанок. Я стану прогуливаться возле двери господина де Люпе. Я же его слуга, поэтому на меня никто не обратит внимания. Договоримся так: если в комнате миледи никого не будет, ты выйдешь в коридор и, скажем, уронишь шарф.

— Хорошо, — согласилась она.

— И последнее. Если в комнату кто-нибудь войдет — есть там такое место, где я смогу спрятаться?

Рене задумалась:

— Передняя… но тебя сразу увидят, стоит только заглянуть туда. Вокруг кровати тяжелые занавеси со складками, достаточно широкие, чтобы укрыться за ними. Ничего другого придумать не могу…

Уголком глаза Блез заметил, что кто-то поднимается по лестнице на галерею.

— Добрый день, господин дворецкий, — сказал он, кланяясь управляющему Шарлю Бертрану, который приближался к ним. — Вот мадемуазель была настолько добра, что согласилась показать мне некоторые красоты Шавана…