Казино - Андреев Олег Андреевич - Страница 48

– Мягко стелешь, Олежек, но, чтоб снять на колесе сто тысяч «зеленых», нужно тридцать простых шансов выиграть при наших ставках по сотне. Это что же, я должна тебе тридцать раз подряд накатить? Да меня Федька-контролер за один такой промах отдыхать отправляет. А за три подряд и уволить могут. Или ты предполагаешь в течение тридцати дней играть со мной в кошки-мышки? Тоже всем все станет ясно уже на третий день. Нет, дорогой, это не способ обогащения.

– Слушай, ну неужели ты все время без проигрыша кидаешь? Я же наблюдал – и у тебя выигрывают.

– Правильно, выигрывают понемногу. Это я их на живца ловлю. А иногда позволяю себе расслабиться, катаю как бог на душу положит. Кайф ловлю: и с судьбой играю, и не на Козыря этого работаю.

– Не любишь его?

– А за что? Он же паучина! Они с Машковым – два сапога пара, хоть и разного размера. И как с ним Тамарка его живет? Нормальная вроде баба…

– Как живет? А вот так, так и еще так, – сложил Майдан из своих кистей несколько замысловатых комбинаций, весьма похоже воспроизводя пару сплетенных тел.

– Прекрати! – в шутку рассердилась Лиза. – Не то я брошу руль и трахну тебя! Ты меня заводишь.

– Тогда заворачивай в лес, – подхватил игру Олег.

– Нет уж, ты меня сначала накорми как следует. А там мотельчика нет рядом с твоим «Эльбрусом»?

– Мотельчика нет, а вот отдельный кабинетик я тебе гарантирую…

Пресытившись острыми блюдами и еще более острыми ласками за легкой занавеской отдельного кабинета в ресторане, через которую долетали обрывки слов обедающих и звяканье посуды, они вернулись к прерванному разговору.

– Ты права, Белка, при ваших ставках в один удар много не снимешь, а тягомотину разводить некогда. Нужно объявить эксклюзивную игру со ставками по… тысяче баксов.

– То есть как это? Выходит, значит, Олег Олегович в белом фраке и объявляет: «А теперь мы желаем поставить тысячу баксов на такую-то цифру и выиграть!» Вот смеху-то будет. Не выйдет у тебя ничего, милый.

– Не выйдет? Ну, ты меня завела! Я докажу тебе, что выйдет. Главное – ты сработай. Это может получиться неожиданно: как увидишь, что я подошел и начал ставить у тебя, значит, будь готова. А если все получится, поедешь со мной в Одессу? Решишься?

– С тобой и с деньгами – хоть на край света! – ернически закатила глаза и раскинула руки, как крылья, Лиза.

– Ну гляди, слово не воробей, – абсолютно серьезно, даже жестко, ответил Майдан.

Около полуночи, оставшись один в номере «Минска», Олег позвонил Дрону, своему карточному наставнику, партнеру и совладельцу пивного бизнеса.

– Андрей Федорович? Здорово, дорогой. Не разбудил?

– Здравствуй, не сплю еще. И сколько нужно?

– Ты че? – притворился непонимающим Майдан. – Чего – сколько?

– Ой, не надо нам системы Станиславского. Ведь бабки нужны? Проигрался опять? Говорил же тебе: завязывай с рулеткой – против случая не играют.

– Да не в проигрыше я! Но встретиться нужно завтра с утра.

– Что ж, подъезжай в офис к десяти…

«Ишь, какой важный стал: подъезжай в офис!» – зло подумал Олег. Когда-то их офисом был тамбур да сортир вокзальный – там все важные вопросы решались, да и дележка в них же шла после разувалова очередного «башмака» – даже в кабак не решались в ближайшие дни сходить, чтоб не попасться вместе на глаза ментам. Ведь по легенде все они были случайными попутчиками. А теперь у всех членов «бригады» небось по офису. У кого – в Одессе, у кого – в Израиле, у кого – на Охотном Ряду, а у кого и в матушке сырой земле. У всех, кроме него, Майдана, последнего романтика из профессиональных катал – это же надо было заболеть рулеткой! Что после нее? Только «русская рулетка», когда вставляют в шестизарядный револьвер один патрон, прокручивают барабан, и наобум щелкают курком, приставив дуло к виску. Лучше не думать об этом…

Наутро состоялась недолгая встреча и нелегкий разговор.

– Ну что? Какие проблемы? – спросил Дрон Майдана вместо приветствия.

– Андрюша, ну кто же так встречает друзей? Ты бы хоть порадовался как-то. Мы же месяц не виделись.

– Ужасно рад, что исполнительный директор нашей фирмы месяц не виделся с генеральным. Спасибо, что зашли, Олег Олегович. Не за премией ли? – Сарказм Дрона был жестоким.

– Слушай, ну какие дела у исполнительного, когда все исполнители работают как часы? Ты же сам знаешь, что я всегда готов, как пионер, в департаменте перетереть что надо или на стрелке помаячить. А так Владимир Сергеевич со всем справляется. Хорошего кадра я тебе нашел? – напомнил о последней своей заслуге Майдан.

– Олег, поимей совесть! Он уже полгода работает за тебя, а зарплату вы оба получаете. И ты пару штук в месяц, почти как депутат Госдумы, огребаешь. Но те хоть на заседаниях сидят, а ты лишь за деньгами заходишь. Ну вот что ты в последний раз учудил? Пришел с похмела и выгреб наличку, которая на закупку была отложена. Людей унизил, Вадика подставил – я же его чуть не уволил сгоряча…

– Было дело, сам потом переживал, – сыграл воплощение раскаяния Олег. – Но сейчас, сам видишь, я в полной завязке и готов выйти на работу, раз уж так надо, но… через неделю. Понимаешь, верняк у меня наметился один. Могу одно казино развести, сто процентов.

– Ну когда ты наиграешься наконец? Слушай, брат, пора делом заняться. У нас же бизнес! – разгорячился Андрей. – Сейчас самое время расширить дело: контроль схвачен, на таможне свои люди, клиенты надежные – только работай! Я тебя в процент от прибыли включу, договоримся, и купишь себе хату наконец…

– Ага! Все как ты: женюсь, дачку-тачку куплю, коня, – намекнул на последнюю прихоть своего более удачливого партнера Майдан.

– Ты моего коня не трогай! – завелся Дрон. – Я, чтоб его купить, сам, как конь, в мыле с утра до вечера пахал, пока ты казино разные окучивал. Вот мы с тобой поровну вложились поначалу, так? И ты небось на процент с прибыли рассчитываешь?

– Ну да! Ведь наши капиталы работают, – резонно, на его взгляд, заметил Майдан.

– Капиталы сами не работают, парень! Я работаю с ними, чтоб прибыль получать! Мы договорились, что ты получаешь две штуки в месяц в виде зарплаты, а сотня твоя лежит в деле. А теперь подсчитай, какой годовой процент ты получаешь, умножь два на двенадцать. Сколько вышло? Сорок восемь! Да какой капиталист получает пятьдесят процентов годовых?! А тебе мало: ты еще хочешь процент с прибыли. А ты мне процент со своих выигрышей платишь?

– С какого это рожна?

– Вот видишь, ты мне не должен! – возмутился Дрон. – А я тебе должен? Да ты за два года вернул уже свою сотню, да еще небось сейчас назад ее потребуешь. – Глаза обычно невозмутимого Дрона (иначе как бы он стал одним из лучших катал на трассе Москва–Одесса) гневно сверкали. – А такого уговора не было. Деньги в деле, и отдать тебе их сейчас нет никакой возможности, что бы ты там ни нарыл в своем казино.

– Не горячись, Дрон. Мне не нужна вся сотня… прямо сейчас. Мне бы двадцатку…

– Двадцатку? Вот так, сразу? А на что я партию «Туборга» возьму в Калининграде, а?

– Андрюха, мне очень надо. Ну помоги!

Дрона зацепило: даже в начале их знакомства, когда Майдан был еще неопытным стажером «бригады», он никогда не просил. Он ждал, весело требовал, брал и ставил перед фактом, но никогда не просил. А тут вдруг такое унижение. Сердце Андрея Федоровича дрогнуло.

– Ладно, сделаем так: я даю тебе двадцатку – занять, между прочим, придется, – но под процент, если не вернешь мне завтра утром. Понял? Послезавтра вернешь уже двадцать пять, еще через день – тридцать пойдут в зачет с твоей доли…

– Так это же счетчик! – возмутился Майдан. – Западло.

– Фильтруй базар, Олежек! Мне-то бабки дадут не за хрен собачий: бесплатный сыр только в мышеловке да у вороны на ели. Согласен на таких условиях – бери. Нет – как хочешь. И подумал я, что пора нам разделиться. В январе отдам я твою сотню, и ветер тебе в парус.

– А если мне раньше она понадобится?