Казино - Андреев Олег Андреевич - Страница 64

Через час в кабинете Козырева появился недорого, но со вкусом одетый вполне европейский джентльмен с чуть восточной внешностью.

– Вот теперь совсем другое дело! – похвалил Петр. – Теперь ты спокойно пройдешь пограничников и таможню, а то они могли бы принять тебя за транзитного иммигранта-нелегала и задержать. А мне нужно, чтоб ты выглядел безупречно.

– Это еще почему?

– Видишь ли, есть у меня к тебе небольшая просьба. Или поручение, если хочешь. Ты же знаешь, что мне пришлось оплатить ущерб от твоего пожара…

– Да. Еще раз спасибо, – сдержанно поблагодарил Саша. – Я обязательно расплачусь с тобой, как вернусь. Уверен, что мне удастся «зарядить» в ЮАР несколько выступлений. Там живет много индусов, и они будут рады поддержать соотечественника…

– Это еще вилками по водке писано, как говорит Панин, а вот я тебе предлагаю вполне реальный способ заработать, хоть немного и нелегальный, что ли. Решишься?

– Смотря что нужно сделать.

– Ничего трудного для тебя, йога и глотателя мечей. Всего-то проглотить двадцать таких контейнеров. – Козырев достал из кармана округлый комок беловатого вещества, упакованного в тонкую прозрачную пленку, размером с крупную маслину. – Это легко и абсолютно безопасно.

– Героин? – сразу догадался Цыган. – Ты хочешь превратить меня в глотателя смерти?

– Ну почему сразу – смерти? Да, это «герыч», как говорят специалисты. Я специально летал за ним в Душанбе. Но это не для продажи, а для конкретного потребителя, для Заура. Я многим обязан не только Рифату, но и его брату. А он, понимаешь, «торчок». Это и подарок к юбилею, и отдача моего старого долга одновременно. Только никто о нем не должен знать: ни Рифат – он борется с болезнью брата, ни Машков. Никто! Поэтому я и обращаюсь к тебе. А уж благодарный Заур отвалит тебе пару сотен за риск – вот ты и рассчитаешься за все, да еще и в прибыли будешь. Решишься?

Цыган подумал с минуту о чем-то своем и… согласно кивнул.

– Вот и хорошо, – обрадовался Петр. – Лететь вам почти двенадцать часов, поэтому заглотишь ты это дело перед выездом в аэропорт, чтоб в дороге не «разрядиться». По второму разу это глотать будет очень невкусно, – рассмеялся Козырев. – Так что за полчаса до выезда прошу ко мне.

– Не волнуйся, я умею управлять своим организмом.

– Нет уж, береженого Бог бережет…

Когда все уже стояли в холле, а микроавтобус, который должен был отвезти «делегацию» в Шереметьево, загруженный вещами и реквизитом, урчал внизу, прогревая двигатель, на втором этаже все еще шел процесс другой загрузки.

– …Шестнадцать, семнадцать… в масло макни, легче пойдет, – подсказал Петр Цыгану, который слегка уже давился очередным контейнером. – Вот черт! – вдруг удивился он. – А где же двадцатый? Заур мне этого не простит и не заплатит еще. Наверно, я его дома уронил. Ладно, глотай последний и поезжайте, а мне придется домой заскочить – все равно я еще видеокамеру там забыл взять для Тамары.

– А ты успеешь до вылета? – спросил Саша, с трудом проглотив последнюю «маслину».

– На «мерсе»-то? Да я еще и вас обгоню!

Отъезжающие погрузились и уехали, а Петр Ильич бросился в «бункер» Брейна.

– Ну что ты тянешь, придурок! – грубо напустился он на «технического гения». – Наладил наконец камеру? Если сорвешь мне операцию – убью!

– Все в порядке, все в порядке, – залепетал Борис. – Я же не виноват, что эти японцы тут намудрили. Через часок все будет работать как часы. Да и успеете вы: там же еще регистрация, досмотры всякие…

– Ну смотри, если через час не будешь готов… – пригрозил Козырев и вышел.

Регистрация на эксклюзивный чартер (Рифат арендовал весь Ту-154, чтоб не соседствовать ни с кем из посторонних – гулять, так гулять) давно уже прошла, и группа ждала, когда освободится специальная секция таможенного досмотра – ее высокое начальство решило проконтролировать улетающего олигарха по полной программе. Рейс даже решили немного задержать, потому что группа досмотра багажа запарилась, перекладывая и проверяя целый арсенал, обнаруженный ею в контейнерах Цыгана – лучшем месте для перевозки чего-нибудь незаконного, с чем ассоциировался у таможенников преуспевающий чеченец.

Сам Рифат с пустыми руками прошел через таможню и кайфовал в баре «дьюти-фри» в ожидании своих обремененных ручной кладью попутчиков.

Наконец в зале появился Петр Ильич. Он сунул в руки жене сумку с видеокамерой и поманил за собой Сашу.

– На, глотай быстренько, – вынул он последнюю упаковку, когда они зашли в пустой туалет. – Запей водичкой, чтоб легче было. И постарайся не есть несколько часов, – не дай бог, прорвется.

– Помру?

– Запросто, – пообещал Козырев. – Ну счастливо. Запомни, что о твоем грузе должен знать только Заур. Прилетишь – сразу скажи, что привез заказ. Да, и захвати вот эту кассетку – посмотрите с Тамарой в полете. Там очень забавные кадры с нашим сыном. Мы ее давно потеряли, а тут случайно нашел ее дома…

При прохождении магнитных ворот Цыган вдруг «запищал». Он выложил все, что было металлического в карманах, но «страж» не унимался. Напрягшийся таможенник хотел уже было пригласить его на личный досмотр, но Саша, который уже с трудом сдерживал волнение, вдруг догадался, в чем дело.

– Один момент, офицер. Я понимаю, в чем дело. Я много летал, но в первый раз столкнулся с такой чувствительной системой, как ваша. Дело в том, что у меня в груди вставлена металлическая пластина. На нее и реагирует магнит.

– А как я проверю, что это так?

– Ее даже видно снаружи, – сказал Сомнат Сингх, распахивая пальто и рубашку на груди. – Видите, как блестит металл в этой дырочке? – показал он на аккуратное отверстие в коже, за которым поблескивала шина, скрепившая когда-то его проломленную грудину.

– А почему она не зарастает? – полюбопытствовал успокоенный таможенник.

– Она меня кормит в некотором роде, – улыбнулся Цыган. – Именно сюда я упираю острие меча во время выступлений.

– Этого не делает никто в мире, кроме господина Сингха, – с победной улыбкой, окончательно снявшей напряжение, сказала Тамара.

– Ну тогда проходите пожалуйста, – сказал офицер. – Но на будущее неплохо бы обзавестись справочкой…

– Столько лет прошло, а ваша бюрократия все молодеет, – невесело пошутил Саша, когда они шли по летному полю.

Самолет уже пятый час находился в воздухе. Как только наступила полночь, Рифат собрал всех за праздничным столом в переднем салоне – наступил день его рождения. Все веселились вовсю: пили, пели русские и чеченские песни, обнимались, словно не шла в это время война далеко на севере, в южной для России Чечне, лакомились острыми кавказскими блюдами, которые вез в нескольких коробках Рифат, чтоб порадовать в день рождения своего близнеца… Один только Цыган отказывался от всего, боясь повредить капсулы у себя в животе, ссылаясь на расстройство желудка. Посадка на дозаправку в Аддис-Абебе прошла почти незамеченной…

Когда взлетели снова, захмелевшему Рифату захотелось зрелищ. Для начала он заставил Леонида Егорыча показать свое умение манипулировать картами, долго пытался что-то повторить из его фокусов и, разгорячившись неудачей, расшвырял колоду по всему салону. Понаблюдав, как ее собирают, ползая по полу, стюардесса и ее добровольная помощница Резиновая Зина, хозяин-барин возбудился и потребовал, чтоб последняя тут же исполнила свой коронный номер на столе.

– А ты, йог, твою мать, будешь следующим. Иди доставай свой меч, и я посмотрю вблизи, как ты его глотаешь. Дуришь ведь публику-то, дури-ишь, – погрозил Рифат своим коротким пальцем, на котором сверкал каратным бриллиантом золотой перстень.

Саша встал и вышел, разгневанный скотским обращением, но выскользнувший за ним Машков решил его успокоить.

– Саша, да не злись ты на чурку. Он нас заказал, значит, мы должны его ублажать, уж прости за терминологию. Достань ты сабельку да порадуй его. Только башку не снеси ему со зла, – рассмеялся Пал Палыч. – Ведь вижу, что хочешь – ишь как глаза сверкают.