Командовать парадом буду я! - Барщевский Михаил Юрьевич - Страница 110

В результате Машка вообще поклялась, что не только сама курить не будет никогда, – мало ей родителей, так еще и папины клиенты добавляют, – но и замуж выйдет исключительно за некурящего. Когда Маша произнесла слово «замуж», Вадим вдруг понял, что Лена была права – он даже не заметил, как выросла его дочь…

Вторая проблема оказалась еще серьезней. Вонь! Все кооператоры старались выглядеть людьми воспитанными и, заходя в дом, снимали ботинки. Кто-то, чтобы не затруднять хозяев, а может чтобы ноги отдохнули после целого дня беготни, отказывался от тапочек, специально купленных Леной в большом количестве, и проходил в гостиную в носках. Другие тапочки обували, но это мало помогало.

Вонь от пота в комнате стояла порой невыносимая. Так что, может, и хорошо было, что все курили. Минус на минус дает плюс…

7 Ноября не отмечалось в доме Осиповых как праздник. Но уже установилась традиция – собираться всей большой семьей, благо повод есть.

Илона в глубине души считала, что на всякий случай это неплохо. Соседи и те, кому следует за этим следить, не усомнятся, что для семьи Осиповых любая годовщина Октябрьской революции – праздник. То есть они правильные советские люди.

Михаила Леонидовича устраивал любой повод посидеть за праздничным столом. Не как предлог выпить, а как возможность погурманствовать. Илонины «ежики», салаты, фирменные пирожки с капустой ему не приелись за долгие годы семейной жизни.

Лена была счастлива провести целый вечер рядом с мужем, не деля его с телефоном, письменным столом или гостями-клиентами. К тому же, со своими родителями она здесь могла пообщаться вволю. В обычные дни времени на это редко доставало.

Бабушка Аня чувствовала себя именинницей, искренне полагая, что застолье в этот день устраивается семьей сына исключительно в ее честь. А как иначе? Кто в семье больше, чем она, сделал для победы Революции, кто рисковал жизнью? Кто ходил на демонстрации, маевки, распространял революционную литературу? Она!

По-своему любила 7 Ноября и бабушка Эльза. Именно в этот день она могла без натяжки, без специального подыскивания предлога в очередной раз спросить Анну Яковлевну: «Ну, и чего вы добились?»

«Ваковская» ветвь принимала в семейной сходке пассивное участие. Владимир Ильич был искренне рад пообщаться с родственниками, но Наталия Васильевна его пыл «пригашивала». Она полагала эту компанию ниже своего уровня, хотя и «нисходила» до нее. Причина была чисто прагматичная: подпитка умными мыслями годилась для последующего общения с «правильными» подругами.

В этом году не смогли приехать Илья Иосифович и бабушка-Батый. Ленин дедушка болел. Все знали, что у него рак, что протянет он, может, еще год-два. Лена с Вадимом старались хотя бы пару раз в месяц найти время навестить Баковых-стариков, поделиться с ними новостями. Ну а Машку и уговаривать не приходилось – она без нажима родителей заезжала проведать прадеда каждую неделю.

На сей раз все разговоры за столом вертелись вокруг происходящих перемен. Свято веря, что все они – результат мудрой политики родных партии и правительства, бабушка Аня провозгласила тост за советскую власть. Но не так – вообще, а конкретно – за ее способность к прогрессу, за ее чуткое отношение к веяниям времени. Словом, за Перестройку!

Бабушка Эльза сразу отреагировала:

– Согласна с вами, Анна Яковлевна. Вот только понять не могу, зачем надо было 70 лет мучить народ, чтобы вернуться к тому, что и так зародилось и быстро развивалось до переворота 17-го года?

– Да как же вы не видите разницы? – начала было возражать бабушка Аня.

Но не для того Эльза Георгиевна ждала целый год сегодняшнего застолья, чтобы дать себя перебить:

– Разница есть. Наше купечество, первые промышленники ориентировались в своем поведении на дворянство. Строили больницы, тратили деньги на театры и художественные галереи. Словом, были меценатами. А сегодняшние буржуа советского разлива думают только о себе. Здесь разница громадная. Хотя чего же вы хотели? Семьдесят лет разрушения культуры, нравственности! Почему вдруг они станут думать о бедных? Им же всю жизнь объясняли, что бедных в Стране Советов нет. Вот они и поверили!

– Да они сами еще вчера были бедными. Так могли, став богатыми, вспомнить о тех, кто отстал, – вмешался в диалог Владимир Ильич.

– Папа, – Лена, за годы преподавания привыкшая все объяснять студентам системно, не смогла промолчать, – они не богатые. Они богаче других и сами себе пытаются это доказать. Это как у малышей – мол, смотри, какие у меня игрушки! А у тебя таких нет.

– Но это небезопасно, – вставила вполне ожидаемую реплику Илона.

– Стремление к хорошей жизни всегда небезопасно. Но это наша обязанность. Мы показываем обществу, как правильно надо жить! – Все обернулись и с удивлением посмотрели на Наталию Васильевну. Ее убежденность в собственном высоком предназначении могла вызвать либо умиление, либо жалость. Это уж в зависимости от отношения.

Возникла пауза. Неловкая. Михаил Леонидович понял, что хозяин дома должен срочно вмешаться:

– «Ежиков» все отведали? А то я их прикончу. Владимир Ильич взглянул на гурмана-миротворца с искренней благодарностью.

Еще час семья Осиповых-Баковых обсуждала, что происходит, к чему это приведет.

Вадим из семейного диспута сделал только один вывод – хорошо это или плохо, но в родном Отечестве, если верить историческому опыту бабушек, начинается либо НЭП, либо реальный капитализм. Теперь оставалось понять, что делать ему самому.

Как-то раз у Вадима допоздна засиделись трое молодых ребят. Выпускники 2-го Мединститута, к врачебной практике они так и не приступили, поскольку еще на 4-м курсе организовали свой первый кооператив – шашлычный. Все текущие дела уже обсудили, и треп шел, так сказать, общей направленности.

Этих клиентов Лена среди других выделяла. Может, потому что они всегда приходили с розой для нее, а может, просто ей нравились азарт в их глазах и веселость. К тому же, они предложили Лене возглавить созданный ими один из первых в Москве цветочных кооперативов, имевший уже два магазина – на Герцена и на Кропоткинской.

Лена, было, задумалась, но Вадим и на сей раз ее в бизнес не пустил.

Михаил Леонидович, а главное Илона, не сомневались, что все эти «вольности» ненадолго, как НЭП, что коммунисты не потерпят частной инициативы и «лавочку» с кооперативами скоро прикроют. Вадим с ними пока соглашался.

В тот вечер посетителей больше не ждали, и Лена присоединилась к мужской компании. Вадим, желая подколоть азартных юнцов, бросил, что делать деньги на дефиците общепита и цветов – дело нехитрое. Другой коленкор – делать деньги из воздуха. В смысле – придумать нечто, чего еще нет. И обойтись без затрат.

Тут Лена вспомнила, что недавно от подруги узнала про платные туалетные кабинки, расставленные по всему Парижу. Вадим радостно подхватил:

– А что, это идея! Делать деньги из общественной мочи! В наши туалеты без прищепки на носу зайти нельзя! А представляете, где-нибудь на проходном месте, ну, на вокзале или на площади Маяковского организовать платный туалет? Это же море денег. А затрат – плитку положить да уборщиц нанять!

– И освежители воздуха надо! – добавила Лена.

Через полчаса план создания кооператива по предоставлению гигиенических услуг советским гражданам был готов.

Начальник Павелецкого вокзала за небольшую мзду наличными долларами, шубу из опоссума для жены и 5% в деле, оформленными на имя тещи, визу дал положительную и согласовал вопрос в министерстве, объяснив всю его социальную значимость.

Затем пришлось «подвинуться» еще на 5% для кого-то из родственников начальника районной СЭС. Пожарники согласились в бизнес не лезть, а получать свое ежемесячными выплатами. Сравнительно с существующими расценками бизнес организовали очень дешево. Обычно городским службам во вновь создаваемом кооперативе приходилось отдавать до 30%. А здесь всего 10!

Благодарные вчерашние студенты-медики предложили семье Осиповых, как авторам идеи, сэкономленные 20% в деле. Предложение поступило через Вадима, и он радостно сообщил жене: