Гиблое место - Шхиян Сергей - Страница 73

– Я.

– Ты? – Аля полоснула меня взглядом и с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. – Опять ты!

– Что значит опять? – растерянно спросил я, не понимая, что происходит. – Ведь Меченый тебя похитил и держал в заточении! Ты что, успела в него влюбиться?!

– Нет! – резко ответила Алевтина и даже с отвращением передернула плечами. – Влюбиться! Скажешь такое! Ты не в своем уме!

Я опять ничего не понял. Радость от встречи начала стремительно линять. Было похоже, что совершается что-то непонятное, необратимое в наших отношениях, однако разобраться, что именно, так, с хода, у меня не получилось. Первым делом засосало ревнивое чувство, что у нее что-то было с Меченым, хотя на женщину, потерявшую любимого, Аля никак не походила.

– Как это произошло? – тусклым голосом спросила меня жена.

– У нас был поединок. Мне просто повезло, в противном случае на его месте был бы я. Это бы тебя больше устроило?

Разговор получался глупый и обидчивый. Главное, что Аля стала совсем другой, не той, которую я любил. Словно это была совершенно чужая женщина, просто похожая на мою жену.

– Что случилось, то случилось, – тем же безразличным тоном произнесла она. – Считай, что тебе повезло...

– Надеюсь, – сказал я, просто чтобы не молчать. – Ты выйдешь отсюда?

– Да, пойду посмотрю на покойного.

Я пожал плечами и, пройдя сквозь спешно расступившихся «одалисок», спустился вниз. Там было шумно. Староста руководил подготовкой к погребению и понукал бестолковых дворовых людей.

– Игорь помер! – закричал он, увидев меня, – Его тоже хоронить?

– Что еще за Игорь? – не понял я.

– Ну, тот, которого вы раненым привезли.

Я понял, о ком идет речь, и машинально пошутил:

– Нет, оставь его себе на память.

– Зачем он мне сдался? – искренне удивился староста.

Я не ответил, махнул рукой и вышел наружу. Першинские крестьяне уже собирались в обратный путь. Я забрал свои вещи из подводы и расплатился с ними мелкими серебряными монетами. Вид серебра произвел на свидетелей, толкущихся во дворе, впечатление, и обращаться ко мне стали исключительно «боярин».

Что делать дальше, я не знал. Оставаться в доме убитого мной человека было не очень комфортно, как и уехать, не оказав помощь жертвам моего беспутного современника.

– Боярин, – спросил меня староста, выйдя во двор, – а правду бабы говорят, что та, что запертая, твоя жена?

– Правду, – подтвердил я.

– Вот не подумал бы.

– Почему не подумал?

– Вроде как она тебе и не подходит.

– Почему?

– Не знаю, – смешался он, – вроде как не подходит, и весь мой сказ.

Я только пожал плечами, не стал вдаваться в подробности и попросил указать мне свободную комнату.

– В тереме хочешь жить или в службах? – уточнил староста.

– Где спокойнее?

– А хоть бы и в гостевой избе, – подумав, посоветовал он. – Там тихо, никто мешать не будет.

– Ладно, пусть будет в гостевой.

Староста сам проводил меня вглубь усадьбы. Дом для гостей был на отшибе у дальнего глухого забора. Как и все в этом странном имении, построили его, сообразуясь с вычурным вкусом хозяина. На мое счастье, он был нов, чист и пуст. Гостей сюда еще не селили, но комнаты уже были обставлены всем необходимым. Я осмотрел помещение и решил здесь остаться. Староста ушел, а я, наконец, избавился от тяжелых доспехов. Потом нашел в сенях кадку с водой, ковш и умылся. Осталось раздобыть пищу и отдохнуть, а уже потом на свежую голову разбираться со всеми странностями последних событий.

Однако проявлять заботу и гостеприимство никто не спешил. От нечего делать я постирал рубаху, в которой носил завернутыми найденные сокровища, и начал их перебирать. Честно говоря, свалившееся на голову богатство меня почти не волновало. Жить в этом веке, тем более заводить дом я не собирался, а тащить их с собой в XXI век было проблематично. Однако и бросать просто так было жалко. Я начал всерьез обдумывать способ переправки их в наше время. Нужно было найти какое-нибудь приметное место и закопать там сокровища, а через 400 лет место отыскать и выкопать клад. Потом я подумал, что за такой срок почвенный слой может подняться на несколько метров, и придется рыть целую шахту, чтобы добраться до клада.

Пока же, чтобы постоянно не таскать с собой такую тяжесть, я наклонил в сенях кадку с водой, подсунул под край чурбачок и разложил украшения на полу под днищем. Края у кадки были высокие, и все легко там уместилось. Туда же я спрятал свой похудевший мешок с серебром.

Пока я все это проделывал, никто из местных слуг в гостевом доме так и не появился. Просидев в одиночестве еще около часа, я нарядился во влажную рубаху и простоволосым (шапки у меня не было, зато было два шлема), отправился в большой дом. Там дела шли вполне успешно. Тела умерших обмыли, обрядили и положили на столы в зале для прощания. Дворовые и местные крестьяне стояли кучками во дворе и о чем-то судачили. Мое появление вызвало повышенный интерес. Тут же подбежал староста спросить приказаний. Я поинтересовался обедом и попросил принести еду в гостевой дом.

Он тут же позвал стряпуху, распорядился меня накормить, а я поинтересовался, когда будут похороны.

– Домовины сколотят только к завтрашнему дню, – сказал мне староста. – Ранее никак невозможно.

– Ладно, – согласился я с неизбежным, – если жена обо мне спросит, скажешь ей, где я.

Пока она почему-то не спешила со мной встретиться. Честно говоря, я тоже не рвался вновь заключить ее в объятия. Это было удивительно. Я приложил столько усилий, чтобы встретиться с ней, а теперь, когда мы рядом, придумываю отговорки, чтобы с ней не встретиться. Пройдясь по двору, я уже было направился к себе в гостевую избу, когда меня остановила кареглазая девушка, та, которую Меченому продал отец.

– Боярин, а ты про приданое правду сказывал или так шутил?

– Какое еще приданое? – не понял я.

– Ты давеча говорил, что коли мы, девки, найдем себе женихов, то ты дашь за нами приданое.

Я вспомнил, что действительно шутил на тему приданого, но меня, кажется, поняли буквально. Идея выдать «одалисок» замуж мне понравилась.

– Дам, – кратко ответил я. – Ищите.