Грешница - Шхиян Сергей - Страница 72

– Навет, навет, подлый навет, – быстро ответил он, стуча зубами. – Нет на мне такого греха! Она сама попросила, да случайно померла! Все отдам, все заберите, только не мучайте меня больше!

– Ладно, напишите мне дарственную на все свое имущество, тогда может, и помилую, – наконец, согласилась я.

– Напишу, напишу, все забирайте, – сразу согласился он, уже придумывая как меня обмануть. – Только не убивайте!

Как правильно оформлять казенные бумаги я, само собой, не знала, но это знал Трегубов, значит, я все могла контролировать и пресекать каждую попытку обмана.

– Кузьма Платонович, – обратилась я к управляющему, – принесите гербовую бумагу и письменные принадлежности.

Он только застонал и не двинулся с места. Управляющий сидел, скорчившись в кресле, и зажимал рукой ничтожную рану на животе. В отличие от нас с Трегубовым, он был в сюртуке, правда, со спущенными панталонами. Когда он успел разоблачиться, я не уследила. Прижимаясь сзади ко мне, он был еще в одежде.

– Вас долго ждать, Кузьма Платонович? – спросила я и повела стволом в его сторону.

Этого намека оказалось достаточно, чтобы он вскочил на ноги. Правда, тут же запутался в спущенных штанах, едва не упал.

– Платоныч, сделай, что велит Алевтина Сергеевна, – попросил Трегубов. – Только принеси особую бумагу! – с нажимом добавил он.

Управляющий наклонился, быстро подтянул штаны и, придерживая их руками, засеменил в соседний кабинет за секретером. Он уже успокоился по поводу смертельного ранения и опять смотрел на меня голодным и жадным мужским взглядом. Старичок явно не знал меры в сластолюбии. Впрочем, меня это нисколько не смущало. К своей и их наготе я уже привыкла и ничуть не стеснялась голых деловых партнеров.

Да, нам, собственно, было и не до того. Василий Иванович по ходу придумывал все новые и новые уловки, чтобы дарственная оказалась недействительной, утаивал вписываемые в ее ценности, а я повторяла вслух его мысли и своим грозным аргументом разрушала все его козни. Кузьма Платонович, правильно поняв, что власть может перемениться, старался услужить обоим.

Кончилось все тем, что плачущий голый барин, подписал все необходимые бумаги с твердым намереньем, как только окажется в безопасности, отобрать у «проклятой бабы» бесценные документы. Никакие плотские желания его больше не волновали. Он еще храбрился, но почтение, которое начал выказывать мне Кузьма Платонович, больше чем что-либо другое убедило его, что здесь он больше не хозяин.

– Ну, вот и все, – сказала я, сворачивая бумаги в трубочку, – теперь вам нужно будет пройти пешком по святым местам, и вымолить у господа прощение за грехи. Может быть тогда вам и удастся спасти свою душу. И советую сохранить наше сегодняшнее дело в тайне. Если мой муж узнает, что вы хотели сделать со мной сегодня ночью и как оскорбили, вас не спасет ничего! Он просто порвет вас на куски.