Грешница - Шхиян Сергей - Страница 87

– А ты? – неожиданно для меня, спросил он.

– Что? – не зная как ответить на такой прямой вопрос, попыталась увильнуть я.

– Ты хорошая женщина? – уточнил он.

Вопрос у Ильи Ефимовича поучился такой заковыристый, что как ни ответь, все выйдет двусмысленность.

– Надеюсь, – подумав, нашла я неопределенное слово.

– Тогда зачем, если вы, вынуждено, окажетесь в долгой разлуке друг с другом, обрекать себя на ненужные мучения воздержания? Для этого существуют люди, которым такая жизнь нравится. Те же монахи, скопцы, аскеты. Нам с Машей умерщвление плоти не подходит вот мы с ней и… да ты все и сама видела… И мы оба тебе благодарны, за то что ты нас познакомила.

Мне показалось, что в этих аргументах есть какой-то пробел, но я не смогла сразу найти, что возразить и спросила:

– Выходит вы за разврат?

– Я не за и не против разврата, – ответил он, – я за то, чтобы люди сами решали, что им хорошо и что плохо, а не шли как бараны за самыми лучшими пророками и героями. Жаль, что ты пока этого не поймешь, как еще долго не будет понимать большинство людей на земле. В мире почему-то всегда случается, что как только кто-то из самых лучших побуждений, пытается всех осчастливить и заставить жить по своим очень хорошим законам, сразу появляется множество несчастных людей и начинает литься кровь.

Костюков оказался прав, я действительно почти ничего не поняла из того, что он сказал. Мне были ближе и понятнее простые, жизненные примеры, а не сложные отвлеченные рассуждения.

– Но, если мы с мужем будем… я и он, с другими, что останется от нашей любви?!

– Этого я не знаю, но мне кажется, настоящая любовь большее чем то, чего ты боишься. Впрочем, это право каждого выбирать, что ему лучше.

Я подумала и поняла, что одна мысль о том, что Алеша окажется с другой женщиной, мне отвратительна. Ладно бы я, это еще можно понять и простить, но что бы он! Ни за что! Да и зачем ему это нужно?!

– Я все рано против разврата и ни за что не изменю мужу! – твердо сказала я, оставляя за собой последнее слово.

Костюков улыбнулся и, оставив его за мной, заговорил на другую тему.

– Еще я хотел бы обсудить с тобой наши имущественные дела.

– Вы говорите об имении? Мне кажется, у нас ничего не получится. Сегодня ко мне приходил Трегубов, просил, чтобы я вернула ему бумаги. Я, конечно, отказала, но поняла, что он все равно не согласится лишиться всего имущества и скорее меня убьет, чем останется нищим. Сегодня ночью он уже подсылал ко мне убийцу.

– Знаю, маленького человека с заросшим бородой лицом, – сказал Костюков.

– Да, но откуда…

– Он не мог причинить тебе зла, – не дослушав, перебил он.

– Но он ведь подсматривал за мной, – растеряно сказала я.

– Однако не убил, а напротив, охранял и берег твой сон. Поверь, мне кажется, тебе с ним еще придется встретиться и бояться его не стоит. Он тебе предан до гробовой доски.

– Почему? – невольно воскликнула я.

– Думаю, из любви, а там, кто его знает.

– Но, при чем здесь… Я его видела второй раз в жизни, какая может быть любовь!

– Большая или маленькая, этого я не знаю, – нетерпеливо перебил меня колдун. – Давай поговорим о делах. Трегубов обычный человек и его будущее мне известно. Он умрет через три дня от антонова огня. Воспалится одна из плохо заживших ран, в нее попадет зараза и у него начнется гангрена. После его смерти все имущество по закону перейдет тебе.

– Василий Иванович умрет? Как жалко, такой молодой и не доживет даже до тридцати! – пожалела я.

– Мне тоже его жаль, – засмеялся предсказатель, – но давай не отвлекаться по пустякам. Твоим имуществом, согласно нашему договору буду заниматься я. Для этого нам нужно оговорить мое будущее жалование.

– Но, у меня совсем нет денег! – испугалась я. – И мужу я ничего не могу сказать, сам понимаете, что он подумает!

– Жалование я буду вычитать из доходов имения, – немного успокоил меня Костюков.

– Ну тогда хорошо, я согласна.

– Я хочу поучать в год три тысячи серебром.

– Сколько? – с ужасом переспросила я.

Таких огромных денег я себе даже не представляла. Мне казалось, что все наше царство-государство стоило дешевле.

– Сейчас доход от одного Завидово, больше тридцати тысяч, – спокойно объяснил Илья Ефимович. – У Трегубова есть еще три деревни. Это еще около двадцати. При моем управлении, доходы будут много выше.

– Вы правду говорите или шутите? – дрожащим голосом спросила я.

– Правду.

– Но ведь это несметное богатство!

– Пожалуй, но только для Троицкого уезда. Российская империя очень богатое государства, только управляют им, почему-то, всегда плохо и денег хватает только самым наглым и ловким. Ты же будешь первой богачкой уезда и не более того. Ну, что согласна, на мое предложение?

– Да, но как же мне обо всем этом сказать Алеше? Если, вдруг, он узнает, что я владею Завидово, представляете, что подумает! Он и так меня к Трегубову ревнует…

– Тогда откажись и все дела, – лукаво предложил Костюков.

Я растерялась. Все, что у нас случилось той ночью с Трегубовым, из шутки превратилось в серьезное испытание. Мне стало страшно, чем может кончиться такой поворот в жизни. Дело было даже не в Алеше, ему, я как-нибудь сумею объяснить. Мне стал страшно сделаться богатой. Если даже теперь, лишь только я надела нарядное платье и обратила на себя внимание, мне сразу стало так трудно жить, что же будет, когда мне станут по-настоящему завидовать! Может быть и, правда, лучше отказаться? – подумала я.

– Но ведь Трегубов умрет не сегодня, а через три дня. Пока похороны, то, се, потом вы будите оформлять документы. За это время я что-нибудь придумаю! – неожиданно для себя самой решила я.

– Вот и хорошо, – почему-то печально сказал Илья Ефимович. – Я еще ни разу в жизни не встречал человека, который отказался от денег.