Сословная структура постсоветской России - Кордонский Симон - Страница 31

Сосуществование в одном социальном пространстве сословной и классовой структур (без внятных объяснений того, как они сосуществуют) ведет к формированию весьма своеобразной формы отечественной аномии: когда человек принимает на себя (не интегрируя) заведомо противоречивые и конфликтные определения своего сословного и рыночного статусов: он одновременно может быть и государственным служащим, и торговым посредником, и предпринимателем, и защитником прав трудового народа работающих по найму, бюджетников и пенсионеров, например.

Одновременное и неявное конфликтное (а не мирное, как в демократиях) сосуществование двух базовых систем стратификации создает социальную напряженность, при которой члены одного любого сословия считают, что государство недодает им ресурсов, и потому они бедны, в то время как другие сословия нарушают принципы социальной справедливости и незаконно обогащаются. Себя и членов своего сословия люди описывают в сословных терминах, а членов других сословий в классовых.

Амбивалентность социального статуса приводит к тому, что государственное служение трансформируется в посредничество или крышевание, которые самими действующими лицами часто считаются добросовестным служением. Внутренний конфликт между ролями члена сословия и рыночного актора проявляется в не объяснимой другими причинами безудержной алкоголизации или безмерном и демонстративном потреблении, в глубоком цинизме и негативизме, сочетающихся с инстинктивной готовностью лизать задницу начальству члену высшего сословия и пинать зависимых членов низших сословий.

Эти феномены демонстрируют амбивалентность социального устройства, его онтологическую двойственность, в которой совершенно невозможно разобраться «без бутылки». Однако бесконечные пьяные разговоры «за душу» ничуть не помогают понять хитросплетение взаимоисключающих социальных связей и отношений. Людям хочется ясности в определении своего положения, но она возможна только при достаточно однозначной социальной отнесенности себя-любимого к классам рыночного общества и к сословиям. Однако для этого нет условий: ведь для формирования классовой определенности необходимы настоящие политическая организация общества, партийная система и институт права и правоприменения. Вместо них есть некие одноименные им деградирующие «демократические» институты, возникшие при формировании рынков, использующиеся сейчас сословной системой в основном для легализации отчуждения ресурсов и обозначения намерений по их справедливому сословному распределению. Сословные институты доминируют над классовыми, причем не публично и в значительной степени не легитимно.

Но для формирования сословной определенности необходимы легитимизация сословий, самоидентификация их членов, формирование сословных организаций-собраний и сословных судов. Практически никаких действий в этом направлении государство не совершает и прежде всего не признает самого факта создания им сословной структуры. Скорее наоборот, все сословные «политики» публично интерпретируют свои действия как шаги по развитию рынков, созданию демократии и соблюдению прав человека то есть форм социальной организации, совместимых с сословным общественным устройством только при их субординации институтам классового общества.

Прекраснодушные мечтания. Вместо заключения

Социальная стратификация, в том числе и сословная, адекватна и действенна только в том случае, если внешнее определение места человека в социальной системе в той или иной мере совпадает с его собственными представлениями о том, кем он является. Когда внутренние (самоидентификационые, интроспективные) и внешние (по закону или традиции) определения социального статуса людей не совпадают, возникает аномия. В сегодняшней российской реальности внешние определения положения людей в социальной системе совсем не прозрачны. Публицистические категории описания социальной структуры такие как олигархи, бандиты, чиновники, силовики, простые люди и пр. малооперациональны и служат скорее целям в значительной степени бессмысленной в нашем обществе «публичной политики», чем объяснению основы социального мироустройства.

Внутренние определения (самоидентификация) наших сограждан пока еще размыты, нечетки (только экстремисты определяют себя как олигархов или бандитов) или таковы, что человек скорее определяет себя не в современности, заданной наличными постсоветскими реалиями, а в имперской или советской архаике либо в предельно идеализированных (до содержательной пустоты) прогрессистских координатах «рыночной экономики» и «демократического общества». Сами представители современных сословий лишь в малой мере осознают свое сословное положение. Скорее сословная идентификация пока еще скрыта профессиональной. Более или менее четкое совпадение внешнего (правового) сословного определения и самоидентификации можно, наверное, наблюдать у военнослужащих, правоохранителей и казаков. Однако прямых исследований сословной самоидентификации, насколько мне известно, не проводилось.

Государство в последние годы целенаправленно и последовательно принимает законы, которые фактически вводят новые постсоциалистические сословия. Постепенно возникает основа для формирования самоидентификации членов новых сословий, выработки сословных мировоззрений и превращения сословий из номинальных (определенных только законом) в реальные, то есть в агентов нового постсоветского сословного мироустройства. Будучи законодательно введенными, сословия начинают жить по собственным законам. Между ними возникают не прописанные в базовых законах отношения, которые и формируют современную сословную структуру, пока в значительной степени формальную, не эксплицированную и не ясную членам сословного общества.

Становящаяся сословность не имеет своего языка описания. Даже идеологи сословности консерваторы используют в своей аргументации импортированные или архаичные (также импортированные когда-то) методологии и теории, оставляя вроде бы публичные факты становления новой сословности за пределами своих рассуждений и конструкций. Вся структура описания и понимания нашей реальности сформирована в заимствованных и переводных понятиях рыночного в основном мира, который в утерявшем старую и не обретшем новую сословность обществе имеет весьма своеобразный спекулятивный статус: рынок есть то, что мы строим, а совсем не то, что есть сейчас. Или: сословность это то, что было, а не то, что есть сейчас. Социальная реальность оценивается по степени соответствия рыночным или консервативным идеалам, то есть негативно, что стимулирует еще большие реформаторские либо консервативные усилия по формированию рынка и развитию рыночных отношений или по созданию сословной структуры. Реформаторам мешают «пережитки старого» термин, который был в ходу и у революционеров-разночинцев, и у строителей социализма. Консерваторам мешает «новое», не вписывающееся в архаичные идеализированные представления о сословности.

Некоторую парадоксальность придает этой ситуации то, что никакой работы по объяснению своих действий по формированию сословий государство пока не ведет. Становление сословной структуры, видимо, идет нерефлексивно, то есть власть имущие и законодатели, разрабатывая и принимая сословные законы, преследуют какие-то другие цели такие как «наведение порядка» и «становление вертикали власти». Похоже, формирование сословий представляет собой побочный результат обуявшего сограждан стремления к мифическим утерянным имперскому и советскому порядкам, социальной стабильности и социальной справедливости в ее принципиально внерыночном сословном варианте.

Члены современных сословий погружены в ту реальность, которая в России считается рынком. На рынке сословная принадлежность мало что значит, если это настоящий рынок. Отношения между продавцом и покупателем строятся не на осознании взаимного служения, а на «купить продать». В рыночных отношениях одни люди обогащаются, другие беднеют. Одни начинают бизнесы и их развивают, другие не столь активны, но так же, как и у первых, в их системе ценностей получение прибыли является главным. Именно в рыночном мире необходимы демократия, политика и другие функциональные по отношению к рыночной инфраструктуре реальности. Именно в рыночном мире формируется социальная стратификация, основанная на уровне потребления: высший, средний и низший классы. Именно в рыночном мире выработаны языки бизнес-общения, средств массовой коммуникации, межперсонального информационного обмена и научного описания.