Противостояние - Шхиян Сергей - Страница 81

– Конечно, интересно! Ты мне обязательно все, все расскажешь!

Несмотря на небольшой шок от демонстрации такого физического опыта, я отметил про себя Олино обращение к Гутмахеру по имени и на «ты». Похоже, сближение парочки протекало в ускоренном темпе.

– А если менты составят план дома и нас обнаружат? – спросил я, не очень понимая, как можно утаить при обыске такую большую комнату.

– Это вряд ли, – с беспечной улыбкой успокоил меня профессор. – Здесь применены кое-какие новые принципы… если вам интересно, я могу объяснить, однако, это очень специальные законы, и их довольно сложно понять неспециалисту. Впрочем, если вы хотите…

– Спасибо, как-нибудь позже, на досуге, – успокоил я его ученую совесть. – А мы что, теперь полностью отрезаны, вернее, отделены от остальных помещений и не будем знать, что там происходит?

– Ну, что вы! Вы меня, Алеша, обижаете, конечно, у меня все это предусмотрено. Если вам любопытно, устраивайтесь поудобнее, и мы сможем понаблюдать, как нас будут захватывать.

– Ой, это же как боевик! Я хочу все видеть! – заверещала довольно противным, кокетливым и неестественным голосом Ольга. – Я обожаю боевики и Брюса Уиллиса!

– Я, к сожалению, не знаю этого человека, – подумав, сообщил Гутмахер, одновременно дергая за какие-то рычаги, торчащие прямо из стены. – Усаживайтесь поудобнее…

– Серьезно, не знаешь?! Ну, ты и темнота! – поразилась девушка.

Я впервые предметно осмотрелся. Усаживаться «поудобнее» было, собственно, некуда. В комнате, нашпигованной приборами, пультами управления и проводами, для мебели места не осталось. Однако, поискав глазами, я разглядел под столами несколько обшарпанных винтовых табуреток. На них мы и сели перед проявившимся на стене большим матовым экраном. Был он довольно велик, метра два в длину и полтора в высоту. Экран был совершенно плоским и ничем не напоминал телевизионный.

– Это что, еще один телевизор? – заинтересовалась Ольга.

– Нет, это, в сущности, система зеркал…

– Так ты, значит, подсматривал, когда я переодевалась! Как тебе не стыдно, противный! – без особого возмущения, воскликнула наша скромница.

– Что ты, Олюшка! Как ты могла такое подумать, да разве я бы посмел!

«Очень бы даже посмел, – мельком подумал я, – все мы, увы, кобели по натуре, кроме, разумеется, больных и увечных», – однако, вслух ничего подобного не сказал. Да было и не до того, на экране было видно, как со всех сторон к дому приближались люди с оружием.

По мере того, как где-либо возникало движение, на большом экране активизировалось «окно», в котором можно было наблюдать довольно четкую, но не яркую картинку событий, одновременно происходящих в разных частях усадьбы.

– Надо же, сколько их понаехало! – удивилась Оля, наблюдая за все новыми и новыми силами, стягивающимися к дому, видимо, для решающего штурма. – Ну, просто американский боевик! – почти восхищенно добавила она.

Ольга была права, ОМОНовцы действовали слаженно и эффектно, скорее всего, и правда, не без влияния боевиков: пока одни бежали, другие целились в строну дома.

Разворачивалась прямо-таки показательная воинская операция против до зубов вооруженной банды террористов.

– Ведь умеем, когда хотим! – похвалил бойцов Гутмахер.

Я не разделил его оптимизма и безо всякого удовольствия наблюдал за действиями атакующей группы; встречаться с этими разгоряченными ребятами мне почему-то не хотелось.

Несмотря на спокойствие хозяина, я такую возможность полностью не отвергал. Мне было неуютно и, чтобы не показаться трусом, я как можно спокойнее спросил:

– Я не пойму, как работают ваши зеркала?

Аарон Моисеевич ответил цитатой:

– «Есть много в мире всякого, Горацио, что непонятно нашим мудрецам».

– Арик, его, между прочим, зовут Леша, а не Гораций, – живо отреагировала Ольга.

Я с трудом удержал улыбку, а Гутмахер на полном серьезе, по-прежнему умильно глядя на девушку, объяснил:

– Я знаю, Олюшка, но это цитата такая, из Шекспира, он известный английский драматург, мы с тобой потом его обязательно вместе почитаем!

– Ты совсем шуток не понимаешь! – обиделась девушка. – Что я, Шекспира, что ли, не знаю!

– Лично знаешь? – заинтересовался я.

– Нет, конечно, как-то интервью с ним по телевизору видела. Мне он понравился, хороший дядечка. Мне вообще нравятся передачи на канале «Культура».

Гутмахер открыл, было, рот, но ничего не сказал и сделал вид, что его очень заинтересовали действия милиции.

– Сейчас начнут, – сообщил он, хотя мы не хуже него видели все маневры наших грозных противников.

Несмотря на все достоинства «системы слежения», в наше поле зрения попадали, вероятно, не все участники атаки, потому что на экране рядом с домом появлялись все новые лица, которых раньше видно не было.

– Сейчас начнут ломать дверь, – сказал я, чтобы не молчать.

– Что вы, зачем ее ломать, я же говорил, что оставил ее открытой.

– А звук включить можно? – спросил я, кивая на экран.

– Конечно, конечно, как это я сам не догадался!

Гутмахер протянул руку и дернул за какой-то рычаг. Тут же «включился звук».

Он оказался совершенно естественным, без механических искажений, но слегка приглушенный, как будто разговаривали в соседней комнате. Причем, слышно было только тех людей, которые привлекали в данный момент наше к себе внимание.

– Это круто! – только и смог признать я.

В это время раздался скрип половицы, и в прихожую «просочился» боец в маске.

– Чисто! – скороговоркой сказал он. Боец был плохо различим в полутемной прихожей. «Кино» было просто-таки в режиме «Реалити-шоу». После него появился другой, видимо, напарник, тот пробежал мимо первого в комнату, водя из стороны в сторону стволом автомата.

– Чисто! – сообщил теперь он.

Дальше смотреть было неинтересно. У Брюса Ли это получалось более художественно и драматично.

Минут десять авангардная группа таким образом бегала по всему дому, перескакивая из комнаты в комнату. Никого не обнаружив, они постепенно собрались в гостиной.

– В доме все чисто! – сообщил кому-то по рации человек в маске, как несложно было предположить, командир группы. – Товарищ генерал, все обыскали, в доме никого нет, – повторил он в рацию, выслушав ценные указания невидимого начальства, после чего не очень почтительно повторил неслышный нам приказ: – Есть, обыскать еще раз.