Самозванец - Шхиян Сергей - Страница 78

Разносолами тут не потчевали. Я заказал сбитень, народное горячее питье, приготовляемое из меда и пряностей, и пирог с капустой.

Пока хозяин выполнял заказ, в зал вошли Наталья с Ваней. По всем правилам «межличностных отношений» девушка должна была надуться, сесть напротив меня и всем своим видом демонстрировать обиду безвинной жертвы.

Однако наша красавица повела себя совсем не так, как следовало. Правда, она села напротив меня, но с такой безоблачной улыбкой, как будто я только что выполнил ее самое сокровенное желание. Трактирщик уже нес кувшин со сбитнем, но как только увидел Наталью, почему-то бегом вернулся назад и скрылся из зала.

– Впереди есть хороший, чистый трактир, а тут всегда на полах мусор, – сказала девушка, оглядываясь по сторонам.

В этот момент в зал вернулся хозяин с другим, уже обливным керамическим кувшином и на полусогнутых, кланяясь и приседая, поставил питье на стол. На меня он больше не смотрел, буквально ел глазами Требухину.

– Извольте, боярышня, откушать пирога с куриными грудками, – сладким голосом проговорил он, – моя старуха специально испекла для дорогих гостей.

Кажется, Наталью здесь знали, потому вполне можно было узнать и о ее домашних делах.

– Хорошо, принеси, – разрешила она, и трактирщик начал, пятясь, отступать.

– Погоди, голубчик, – остановил я его, – не знаешь, как здоровье боярина?

– Какого боярина? – испуганно спросил он, продолжая пятиться.

– Требухина.

– Откуда мне такое знать, мы люди маленькие, – уже издалека ответил он.

Жизнь делалась все интереснее. Кажется, милое семейство имело в округе солидную репутацию.

– Вот видишь, если бы твой отец умер, об этом здесь все знали, – сказал я Наталье. – Может быть, лучше вернемся в. Москву?

Наталья посмотрела на меня странным отсутствующим взглядом. Потом неожиданно улыбнулась и облизала розовым языком красиво очерченные чувственные губы. Спросила:

– Ты сегодня нарочно решил меня дразнить?

– Дразнить? – переспросил я, наблюдая, как возвращается хозяин с деревянным блюдом, покрытым чистой холстиной. За его спиной маячила полная женщина, вероятно, трактирщица, жадно разглядывая нашу компанию. – Чем это я тебя дразню, тем, что твой отец жив?

– Ты сегодня какой-то грубый и не ласковый, ты меня совсем... – она не успела договорить, подошел хозяин и торжественно водрузил пирог с куриными грудками на стол.

– Приятного аппетита, – промурлыкал он, низко клянясь и сладострастно прищуривая глаза. – Баба специально для самых знатных гостей пекла!

Я снял с пирога холстинку. Он действительно был пышный, с красивой румяной корочкой. Над головой тотчас загудели заинтересованные мухи. Пирог нужно было разрезать, но ножа на столе не оказалось, и я вытащил из ножен кинжал. В этот момент входная дверь широко распахнулась, и в помещение ввалилась целая ватага громко говорящих людей. В ее центре красовался покойный Требухин.