С небес на землю, но только с тобой (СИ) - "Arne Lati" - Страница 94

      - Нет, а зачем? - своим вопросом он на пару минут выбил Глеба из реальности.

      - Это какой надо быть бесчувственной сволочью, чтобы так обойтись с тем, кто тебя любит? – искренне удивился парень и сам не заметил, как произнес это вслух.

      - О чем ты, ребенок? Она сама сгубила свою жизнь, я-то тут причем? Это был ее осмысленный выбор. И кстати, ей очень повезло, что сама подохла, иначе, если бы я узнал, что она с сыном делала, убил бы своими руками. Так почему я должен переживать по этому поводу?

      - Да она с собой покончила из-за того, что узнала, что ты меня трахал!

      - Не надо было лезть, куда не просили.

      - Не надо было меня иметь. Она же из ревности…

      - Какой к ебеням ревности? Нет такого понятия. Ревность это всего лишь не возможность удержать то, что и так тебе не принадлежит.

      - Ты чудовище, - глухо произнес Глеб и опустил глаза.

      Это был предел. Если раньше Глеб думал, что больше разочароваться в этом человеке было нельзя, то сейчас ясно осознал, как сильно ошибался.

      - Мы стоим друг друга, ты не находишь?

      - Нет.

      - Да брось, ты же прекрасно понимаешь, что этот затянувшийся роман с моим сыном до добра не доведет. Даже если не брать во внимание мое вмешательство, то Вику этот бред надоест, как только все проблемы отойдут на второй план. Это же испытание, своего рода развлечение, игра, которую стоит только завершить и она станет не интересна.

      - Ты совершенно не знаешь своего сына, - ровно сказал Глеб, чувствуя некую обиду за Вика.

      - Боюсь тебя разочаровать, но это ты его не знаешь. Вся эта ситуация ужасно нервирует. Ну подумай, что ты сможешь ему дать? У тебя, кроме своей шкуры ничего нет, а ему развиваться надо, учиться, добиваться целей и будь уверен, на все это нужны деньги. Их у тебя нет. Ты умеешь первоклассно трахаться, но не работать. Поэтому я предлагаю тебе еще раз одуматься. Блядь, Глеб, я не желаю тебе зла, потому и хочу, чтобы ты добровольно пошел ко мне. Не буду я из тебя шлюху делать, обычные равноправные отношения, только Вика не трогай. Он переболеет, успокоится…

      Знал бы Юрий, что во время его гневной тирады Вик стоял за дверью, накрепко зажав рот руками, чтобы не заорать во всю глотку от ужаса, его душу словно вывернули наизнанку и разорвали надвое.

      - Да какое тебе дело до нас? Ты заебал! – проорал Глеб, вскакивая на ноги. Юрий напрягся. – Это на ревность сильно смахивает. Вот только знаешь, что самое странное, ревности в тебе быть не может, по причине того, что любить ты не умеешь, тебе просто не дано испытывать хоть что-то. Ты глыба льда, бездушная оболочка, заполненная пороками. Да нет в тебе ни черта человеческого, - Глеб распалялся, с каждым словом не замечая, как глаза мужчины опасно сузились, а плечи напряглись еще сильнее, словно готовясь к прыжку. - Ты просто боишься потерять сына, боишься, что останешься совсем один, потому что все, кто хоть как-то к тебе лояльно относятся, рано или поздно отсеиваются сами. С тобой невозможно находиться. Я лучше сдохну, чем буду с тобой. Ты прав, мы похожи, как две капли воды, я такой же грязный, мерзкий, моральный урод, но я не буду намеренно ломать кому-то жизнь, только потому, что этого хочется мне. Я лучше уйду в сторону… - Глеб сам не заметил, как начал кричать, эмоции, переживания, не только что пришедшие, а все те, которые хранились в его душе много лет, наконец нашли выход.

      - Так уйди. Отстань от Вика.

      - Да я пытался! Не раз! Он не отпускает меня.

      - Значит, я увезу его, и ты успокоишься.

      - Нет, не успокоюсь. Знаешь, почему тебе так не дают покоя эти отношения? Бля… «отношения», - Глеб поморщился, - слово-то, какое. Просто на него мне не насрать, а вот на тебя, пожалуйста, - Глеб ухмыльнулся, видя, как мужчина дернулся к нему.

      Юрий, оказавшись рядом слишком быстро, схватил одним уверенным и привычным движением парня за горло и спокойно спросил, вот только в душе началось кипеть такое, что страшно даже представить. Мужчина был в бешенстве. Он и сам не понимал, что именно так его вывело из себя: слова режущие душу, отрешенная интонация, навсегда въевшаяся в память, или блеск безразличных холодных глаз, но это было больно. Он словно осознал, в этот самый момент, что теряет парня. Если раньше между ними была тонкая связывающая их нить, оба ее чувствовали, то сейчас она напряглась и почти звенела, готовая лопнуть в любой момент. И страшно было предположить, что произойдет в ту секунду. Именно поэтому Юрий искал любые способы успокоить парня, дать одуматься, самому прийти в себя, но не мог. Его неконтролируемое желание, при близости с парнем, перебивало любой здравый смысл.

      - Ты любишь его? – Юрий спросил почти спокойно и достаточно громко, так что услышал не только Глеб, задыхающийся в мертвой хватке, но и Вик, почти переставший дышать за дверью.

      Глеб не смог ответить, он лишь прошептал губами свой ответ и Юрий буквально услышал звон порванной надежды. Щелчок в голове, отключающий здравый смысл и уступающий место безумию.

      Рывок к себе, последний вменяемый взгляд на озлобленного мальчишку, толчок. Глеб падает на кровать лицом вниз и не успевает перевернуться, как к нему на бедра прыгает мужчина, придавливая его к кровати и заламывает правую руку за спину, отрезая любые возможности к маневрам.

      - Я предупреждал тебя, парень. И почему ты никогда меня не слушаешься?

      Глеб не ответил, он пытался дышать и вырываться, не обращая внимания на боль в вывернутой руке.

      Серия ударов по ребрам заставила застонать от боли, а обжигающая дрожь, от прикосновений горячей ладони под футболкой, задрожать от отвращения. Юрий лег на него полностью, заломив обе руки вверх и прижав их одной своей, и потерся об дергающегося парня вставшим членом.

      Глеб не кричал, давно уже перестал, он просто не мог позволить себе такого унижения.

      - Сука, ты как потом в глаза сыну смотреть будешь, зная, что трахнул меня? Или прошлого раза было мало? По малолетке не натрахался, а, мудак ебаный? Это из-за тебя мать Вика померла, из-за тебя я стал бездушной тварью и подсел на наркоту… - Глеб много чего орал, сам не замечая, как из пылающих ненавистью глаз текут слезы отчаяния. Это был предел, он банально сорвался.

      А Вик за дверью задохнулся вдохом, схватился за сердце и сполз по стене. Все услышанное никак не хотело восприниматься здраво, но как назло, пазлы совершенно разных мозаик, событий прошлого и настоящего, складывались в одну четкую картинку, стремительно погружая привычный мир в кошмар наяву.

      - Ты мало меня избивал, насиловал, порол плетью до бессознательного состояния? Какого черта тебе еще от меня надо? – голос дрогнул и Вик, лишь уловив его интонацию, вскочил с места и влетел в палату.