Заговор - Шхиян Сергей - Страница 35

Потому мы, не обращая внимания на достопримечательности, обходили местные мастерские и оружейные лавки, где я показывал кузнецам и оружейникам стариковские стилеты. К сожалению, на этот раз мне не повезло, никто этого оружия не знал, и все без исключения мастера говорили, что это не русская, а европейская работа. С тем, попусту потеряв больше двух часов, мы отправились искать каретные мастерские.

Увы, с каретами тоже вышел прокол, у нас их еще не делали. А то, что халтурно производили местные умельцы, если не по форме, то по содержанию напоминало автомобиль «Жигули». Вроде бы похоже на современную машину, но как бы и не машина. Единственное, чего мне удалось добиться, Прасковья показала экипаж, похожий на тот, в котором ездил наш вчерашний гость. К карете он имел весьма отдаленное отношение, скорее принадлежал к классу кибиток. Таких изделий в городе было довольно много, и найти среди них карету, которую я сам никогда не видел, было нереально.

– Ладно, поехали лучше домой, – предложил я после очередной неудачной попытки.

– Давай заедем к моей крестной? – неожиданно попросила девушка.

Я вспомнил, что вчера она уже упоминала о своей родственнице, которая живет где-то в Замоскворечье, и предлагала там переждать напасти.

– Поехали, – согласился я. Все равно день пропал, до вечера было далеко, и попусту торчать без дела в нашей избе мне не хотелось.

Мы переправились по мосту на другую сторону Москвы-реки и по узким провинциальным улочкам небогатого Замоскворецкого района поехали навещать крестную. Никаких мыслей по поводу этого визита у меня не было. Самое рядовое событие, навестим старушку и отправимся восвояси. Однако когда мы подъехали к месту, в котором обитала крестная, оказалось, что я не совсем верно представлял, куда мы направляемся. Старушка жила за таким мощным забором, что он вполне оказался бы впору приличному острогу. Был он высотой метра три с половиной, и верхушки врытых в землю вертикально торчащих бревен частокола венчали острые пики. По углам периметра, как положено в крепостях, стояли вышки с караульными. Я отъехал от забора сколько мог дальше й с противоположной стороны дороги рассмотрел в глубине усадьбы два высоких терема.

– Послушай, – спросил Прасковью, – кто такая твоя крестная? Случайно не царица?

– Нет, она просто вдова, – наивно ответила девушка. – Она хорошая, добрая, я тебя с ней познакомлю.

Однако я знакомиться с доброй вдовой не спешил. Сначала нужно было понять, кто она такая. У меня появился вполне резонный вопрос, почему крестница такой богатой женщины оказалась на положении рабыни.

– Знаешь что, Прасковьюшка, давай заедем к твоей старушке в следующий раз, – сказал я и, не останавливаясь, проехал мимо кованных железными листами ворот.

– Почему? – обижено спросила спутница. – Давай зайдем, раз приехали. Крестная мне будет рада.

– Мне в таком простом платье зазорно идти в гости, – ответил я. – Да и тебе стоит одеться наряднее. Сама знаешь, по одежке встречают, по уму провожают.

Против такого довода, я думаю, не смогла бы устоять никакая женщина. Прасковья, во всяком случае, не устояла. Как ни хотелось ей порадовать визитом крестную, но показаться плохо одетой она не решилась. Только спросила:

– А когда мы сюда еще приедем?

– Как только сошьем себе новое платье, – пообещал я.

Это был чистый обман, вернуться сюда и узнать, что представляет собой вдова, я собирался в самое ближайшее время.

– Ладно, – покладисто согласилась она.

Мы повернули назад и голова к голове отправились домой.

– Прасковьюшка, – как бы невзначай, спросил я, – расскажи, как ты попала в тот дом?

Девушка посмотрела на меня и недоуменно пожала плечами. Потом подумала и ответила:

– Сама не знаю. Просто там оказалась, и все.

– Не знаешь? – удивился я. – Тогда расскажи все, что помнишь.

– Да ничего я не помню, сначала жила здесь, где мы сейчас были, у крестной, потом на постоялом дворе.

– Что значит: сначала здесь, потом там?! Почему тебя отправили на постоялый двор?

– Никто меня не отправлял, просто так получилось.

– Ты можешь говорить толком! – начал сердиться я. – Расскажи по порядку, когда ты попала к этой вдове, сколько времени у нее жила, и почему тебя отвезли на постоялый двор?

– Я, правда, не знаю, как все случилось, – виновато ответила она. – Жила здесь, потом заболела. Сильно болела, долго лежала в жару. Что со мной было, не помню, я уже думала, что умираю, а как-то проснулась и оказалась там. Болезнь как-то сама собой прошла. Сначала я плакала, просилась назад, потом привыкла. Там у нас, правда, было хорошо, все такие счастливые!..

– Понятно, – сказал я, начиная представлять, что могло произойти на самом деле. Прасковью, скорее всего, опоили каким-нибудь зельем, а потом перевезти на постоялый двор в бессознательном состоянии.

– А ты кого-нибудь спрашивала, как туда попала? – продолжил я допрос.

– Конечно, спрашивала, только ты же сам там был, видел, у нас все счастливые, и никто ничего не знает.

С этим трудно было поспорить.

– Теперь расскажи, как ты оказалась у крестной? – вернулся я к истокам преступления.

Прасковья задумалась, вероятно, не зная с чего начать. Потом коротко ответила:

– После чумы.

– Рассказывай с самого начала, с того времени, когда осталась одна, – попросил я.

Прасковья послушно кивнула и начала бытописание своей короткой, неустроенной жизни. Рассказывать она не умела, путалась в подробностях, задерживалась на незначительных деталях, повторялась, роняла слезы, когда вспоминала своих умерших во время чумы родных. Однако, в конце концов, я сумел разобраться в нехитрых переплетениях ее судьбы.

Покойный отец моей спутницы был богатым купцом, вел торговые дела достаточно успешно, и семья ни в чем не знала нужды. Жили они в одном из тех Двух теремов, которые я только что видел. Их соседом и компаньоном отца был его двоюродный брат. Во время чумы погибли почти все родственники, каким-то чудом выжила только малолетняя Прасковья и жена двоюродного дяди, та самая крестная. Она и взяла на себя попечение о девочке, присоединив, как я понял, ее усадьбу к собственной, соседней. Отсюда и возникло удивившее меня большое имение.