Рыбалка в море демонов - Ши Майкл - Страница 27

Новый курс привел нас ближе к краю Черной Щели, чем прежний, и по пути к лугам боншад мы успели в подробностях разглядеть некоторые осадные механизмы, в особенности огромные краны, напоминавшие виселицы, которые стояли, перебросив свои горизонтальные стрелы через иззубренную вершину стены пламени. С их стальных рук свисали толстые цепи, снабженные мощными крючьями. Непомерной величины лебедки приводили в движение стрелы и регулировали длину цепей, то забрасывая их в преисподнюю, то возвращая назад. Огромные толпы людей, спотыкаясь от натуги, крутили вороты подъемных механизмов. Другие перевозили с места на место демонов-надсмотрщиков, здоровенных жаб, величиною с дом каждая. Они восседали, лениво развались, в обросших ракушками и сильно испорченных водой остовах галеонов, добыче разбушевавшегося моря. Сотни рабов волокли эти обломки того, что когда-то было кораблями, по морскому дну. Безглазые, с отросшими, как у мертвецов в гробу, волосами, с кожей, складками свисающей с костей, они шатались, точно пьяные, на каждом шагу зарывая ноги в песок.

Но скоро мы перестали обращать внимание на что бы то ни было, кроме самого крупного из всех сооружений, которое подходило вплотную к Щели немного дальше по ее периметру. Хотя до него оставалось не меньше мили, подробности уже можно было рассмотреть. Каждое из покрытых микроскопическими розоватыми гранями чудовищных яиц было размером с гору. По обе стороны от них росли холмы металлических решеток, которые, рассыпая фонтаны искр, сливались в некое подобие клетки, достаточно большой, чтобы вместить в себя гору. Тем временем под лесами, покрывавшими ближайшее из двух яиц, в его оказавшейся сравнительно тонкой скорлупе пробили дыру. Мы проносились достаточно близко, чтобы разглядеть часть его содержимого. Это была трехпалая когтистая лапа такой величины, что под ней запросто мог бы укрыться небольшой город. Тут Гильдмирт повернул в сторону и начал забирать вверх, чтобы обогнуть пастбища боншад.

Мы нашли мальчика в четвертом из встреченных нами стад. В первую же секунду жертва, на которую упал мой внимательный взгляд, вскинула голову в превосходящей всякое терпение муке, и я увидел лицо Уимфорта. Я потянул Гильдмирта за пояс и указал вниз. Он взглянул на Бар-нара, который подтвердил мое безмолвное сообщение кивком. Пират перевернулся в воде, прижал лапы к телу и рванулся наверх.

Каждая секунда этого молниеносного подъема запечатлелась в моей памяти мгновением совершенно самостоятельной, ни с чем не сравнимой радости. Вынырнув, мы обнаружили, что за время нашего подводного путешествия лодка успела продрейфовать половину пути вокруг островов. Теперь мы находились неподалеку от вершины вулкана, чью активность наблюдали на дне моря. Вокруг его невысокого дымного конуса кипела бурная деятельность. Гильдмирт снова положил голову на корму, и мы перебрались по его спине в лодку, где торопливо скинули шлемы, радуясь не столько воздуху – хотя после длительного погружения даже в этой спертой могильной атмосфере он казался сладким, – сколько вновь обретенной способности дышать.

– Тренируйссся ссс яликом! – напомнила мне гигантская ящерица, сверкнула чешуей и скрылась в глубине. Лодка заплясала на поднятых ею волнах.

Взяв оба гарпуна, я ступил в костяной ялик и мысленно приказал ему отнести меня на двадцать футов от правого борта лодки. Не успел я додумать приказание до конца, как суденышко так прытко сорвалось с места, что я полетел вверх тормашками и, лишь вцепившись в его борта руками и ногами, сумел-таки не свалиться в воду. Ржание Барнара сопровождало все мои последующие маневры, пока я не обнаружил, что для сохранения равновесия необходимо, чуть согнув колени, двигать задом, попеременно перенося центр тяжести вперед и назад.

– Смейся-смейся, – обратился я к нему, с нарастающей уверенностью проносясь мимо. – А между тем посмотри, что нам удалось сделать. Никто и надеяться не мог, что такое вообще возможно. Мы ведь нашли этого юного идиота, разнюхали его след в этом адском вареве и отыскали место, куда его занесло!

Но Барнар только закашлялся и замахал руками от смеха, а я почувствовал, что от такого непрекращающегося везения у меня голова идет кругом. Я совершил короткую прогулку к кратеру вулкана, посмотреть, как там идет осада. Целая уйма похожих на жаб демонов, явно родственников тех более крупных особей, которых команды ослепленных людей тянули по морскому дну, расположилась на склонах вулкана, ожесточенно вгрызаясь в породу заступами или загоняя в нее железные клинья тяжелыми молотами. Их натиск наталкивался на не менее отчаянное сопротивление обитателей котла кипящей магмы, который нападавшие явно хотели затопить и тем самым подчинить себе. Эти существа, чья дымящаяся огненная плоть постоянно меняла форму, обрушивали на осаждающих лавины жидкого пламени, стреляя им из катапульт. После каждого такого выстрела их противники дюжинами плюхались в воду тушить тлеющие шкуры. Пользуясь моментом, огненные демоны заливали лавой бреши, проделанные орудиями врага.

Тут я услышал крик Барнара и поспешил назад, к лодке. Неподалеку от нее по воде расплывалось молочно-белое пятно, точно бельмо на глазу у старого пса. Я метнулся туда, и меня тут же с головы до ног окатили брызги, поднятые Гильдмиртом и боншадой, которые вынырнули сцепившись, как две дерущиеся кошки.

Точнее, мне следовало сказать, Гильдмирт вынырнул, вися на боншаде, поскольку он, вцепившись всеми четырьмя лапами в ее спину и сомкнув челюсти на ее загривке, ударами мощного хвоста лишь задавал направление их совместному движению, тогда как она буквально волокла его на себе. На ее брюхе, обычно скрытом от глаз, но теперь бесцеремонно выставленном наружу ящером, который мертвой хваткой держал ее конечности, зияла обрамленная крючковатыми клыками пасть. Тело демона представляло собой такой упругий комок мускулов, что совсем нетрудно было вообразить, как, высвободив всего одну ногу, чудовище молниеносно сжимается, подобно тугой пружине, и стряхивает с себя отчаянно сопротивляющуюся рептилию. Освободившись, боншада первым делом вцепится ящеру в бок, и тут уж ему не поздоровится, – ее яростные толчки, заставлявшие их обоих кувыркаться по волнам, не оставляли в этом никакого сомнения.

Я начал набирать скорость, раскачивая ялик, подобно маятнику, между полем битвы и лодкой, с каждым разом сокращая расстояние между собой и сражающимися. Подобравшись к Пирату поближе, я понял, что он держится из последних сил: сухожилия на его лапах выпирали, как корни дуба из каменистой почвы, змеиная шея так напряглась, что чешуя на ней торчала во все стороны, точно вздыбленная ураганным ветром черепица. Я в последний раз отослал ялик как можно дальше назад, а затем резко кинул его вперед, разгоняясь для броска.

Могучим усилием ящер развернул боншаду брюхом ко мне. Я поднял гарпун и прицелился, согнув колени, чтобы смягчить толчки ялика, который то повисал между гребнями волн, то шмякался дном о воду. И тут я ясно увидел бросок, который мне предстояло совершить: точку, откуда я метну мое копье, и мгновение, когда я, оказавшись вместе с яликом на гребне очередной волны, пошлю его вперед, чтобы оно летело с ускорением, точно выброшенное из пращи. Моему внутреннему взору открылось даже, где должна находиться зубастая пасть, чтобы траектория полета копья оборвалась как раз в ее распяленном зеве. Душа моя воспарила на крыльях той интуитивной уверенности, которая обычно предшествует самым выдающимся свершениям.

Я отвел руку с копьем как можно дальше назад и тут же выбросил ее вперед, всем корпусом подавшись за ней. Разинутая пасть послушно скользнула на предугаданное мной место, и копье плавно погрузилось в нее, не задев ни одного из обрамляющих ее кривых клыков. Мощь броска, помноженная на ускорение волны, была такова, что древко прошило демона насквозь и оцарапало не успевшему вовремя увернуться Гильдмирту бок. Боншада плюхнулась на спину и еще целую минуту пенила волны, мечась по ним, как ошалевшая шумовка, пока до нее наконец не дошло, что ее убили, и она не опустилась, успокоившись, на дно.