Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 35

Дзебу включился в игру:

– Назвал, моя госпожа, но это только для ваших ушей. Я могу позволить себе нашептать вам его.

– Тогда поднимись к занавесям, – послышался ледяной голос.

– Осторожно, моя госпожа, – сказал Гошин. – Быть может, он пытается приблизиться к вам, чтобы захватить вас в заложницы.

– Гошин, я приказываю вам: если он захватит меня, вы должны немедленно убить нас обоих! – Она сделала многозначительную паузу. – Я уверена, князь Хоригава захотел бы именно этого.

Дзебу медленно и аккуратно положил свои лук, стрелы и два меча на ровную землю двора.

– С моей стороны было бы невоспитанно приблизиться к вам с оружием, моя госпожа. – Он холодно взглянул на стражников: – Но никто не должен прикасаться к нему!

– Зиндзя вооружен, даже когда у него голые руки, – пробормотал один из стражников.

Дзебу прошел вперед, поднялся по ступеням и остановился рядом с панелью, скрывающей Танико. Легкий запах сирени донесся до него, и у него закружилась голова. Он боялся, что стук его сердца услышат все. Гошин встал рядом с ним, и Дзебу бросил на него, как и на стражников, тяжелый взгляд.

– Этот человек не должен услышать слово!

– Гошин? – спросила Танико.

Сердито ворча, Гошин отошел на несколько шагов назад, обнажил меч и приготовился к прыжку.

Наклонившись к ширме, так что его губы едва не касались ее, глядя в горящие глаза, которые он рассмотрел в тени, Дзебу прошептал:

– Водная птица все еще в западне ветви сирени! – и услышал легкий вздох.

– Гошин! – позвала Танико. – Этот монах назвал правильный пароль. Он настоящий посланник моего отца. Так как он держит путь к министру Согамори, он увидит моего мужа. У меня есть для него сообщение, которое я передам с этим монахом.

Гошин все еще сердился:

– Моя госпожа, я все еще не верю ему! Он мог узнать пароль разными способами. А снаряжение самурая, которое он носит?

Дзебу повернулся к Гошину:

– Совершенно верно. Теперь, когда во мне признали, как я надеюсь, истинного друга этого дома, я могу сознаться, что украл эту лошадь. Недалеко отсюда отряд Муратомо проезжал по лесу. Я, вместе с отрядом Такаши, поджидал их в засаде. Один из врагов пытался улизнуть на лошади. Я прыгнул с дерева и забрал ее у него. Он казался настолько несчастным из-за потери лошади, что я убил его, избавив от дальнейшей скорби.

Танико от этой истории залилась звенящим смехом, и скоро к ней присоединились все слуги и стоящие рядом стражники. Только Гошин стоял не улыбаясь, его выпученные глаза были полны ярости.

– У тебя не было лошади? – спросил он. Дзебу рассмеялся:

– Видно, ты не знаешь господина Шиму-но Бокудена, иначе не задал бы этого вопроса. Господин Бокуден не самый щедрый из нанимателей. Он полагал, что мои ноги достаточно сильны, чтобы добежать до Хэйан Кё.

Танико снова рассмеялась. Вмешался Гошин:

– Ваше поведение не понравилось бы князю Хоригаве, моя госпожа. Вы слишком фамильярны с этим монахом.

– Замолчи, Гошин! – крикнула Танико. – Мой муж не назначал тебя учить меня хорошим манерам. Я хозяйка в этом доме, и в отсутствие мужа управляю здесь. Можешь идти. Монах, подожди здесь. Служанка проведет тебя в мою комнату, когда я буду готова принять тебя.

– Могу я взять свое оружие, моя госпожа?

– Я сохраню его для тебя, монах, – сказал Гошин. – Если ты такой хороший друг дома, здесь оно тебе не понадобится. Спросишь о нем, когда будешь уезжать.

Дзебу неохотно вверял свои лук, стрелы и мечи этому человеку, но выбора не было. Он поклонился:

– Благодарю вас.

Немного погодя служанка провела Дзебу на женскую половину через ряд извилистых коридоров. Как его давно научили делать при посещении незнакомого дома, Дзебу в голове составил план всего, что смог увидеть.

Наконец они вошли в большую, тускло освещенную комнату с площадкой для сна посередине. На площадке стояла ширма, занавеси которой были расписаны очертаниями заснеженных гор. Охваченный возбуждением, Дзебу прошел прямо к ширме, намереваясь обойти ее и увидеть Танико.

– Стой! – раздался голос Танико из-за ширмы, предупреждая его.

«Конечно, – подумал Дзебу. – За нами могут наблюдать». Он позволил чувствам овладеть собой, а именно этого зиндзя не должен был допускать.

Тихим голосом Танико продолжила:

– За нами могут следить, но, если мы будем говорить достаточно тихо, нас не услышат. Садись и поговори со мной. Я так счастлива видеть тебя, что мое сердце подобно бабочке, только что вылупившейся из кокона.

– Когда мы расстались, я сказал себе, что не должен надеяться на встречу с тобой, – сказал Дзебу. – Но понял, что буду думать о тебе всю оставшуюся жизнь. Не было ни дня, чтобы я не вспоминал ту ночь на горе Хигаши, над огнями Хэйан Кё.

– Я тоже не забыла. В моем замужестве не было ничего, что заменило бы воспоминания о той ночи. С того времени как мы расстались, меня окружали только ужас, печаль и мерзость.

Дзебу почувствовал, будто холодная рука сжимает его сердце.

– Как мне жаль слышать это! Смерти подобно было бы узнать, что ты забыла меня, но я принял бы это, если бы знал, что ты обрела счастье. Мы должны были убежать вместе, а не допустить того, чтобы ты попала к этому человеку. Расскажи мне о князе.

– Он холодный, безобразный и грубый. Не будем говорить о нем. Почему ты путешествуешь под чужим именем? Ты действительно служишь Муратомо?

– Да. Дело Белого Дракона терпит крах, но Орден приказал мне оставаться с ним.

– Жаль, что ты сказал, будто едешь к Согамори. Он хорошо известен в этом доме. Заявив о связи с ним, ты возбудил подозрения. Хоригава сейчас вместе с ним.

В этот момент Дзебу услышал шлепание босых ног по деревянному полу. Он резко развернулся.

– Шике! – К ним, кланяясь, торопливо вбежал Моко.

– Моко, ты не знаешь его! – отрезала из-за ширмы Танико. – Он умрет, если они узнают, кто он в действительности.

Моко стал как вкопанный, лицо его побледнело. Он упал на колени.

– Простите меня, госпожа! Простите меня, шике! Моко так глуп…

Дзебу улыбнулся и похлопал его по спине.

– Можешь говорить с ним, но старайся, чтобы это выглядело, как будто ты разговариваешь со мной. Предположим, я даю тебе указания относительно новой сторожевой башни.

– Я так счастлив видеть вас, шике, – сказал Моко. – Мне так вас не хватало! Но если вы желаете совершить что-то здравое, вы должны выбежать из этой комнаты, пробежать через сад, перемахнуть через стену и бежать по рисовым полям, не останавливаясь, пока не достигните леса. Эти стражники не успокоятся, пока не убьют вас.

– У них нет причин убивать меня.

– Это люди, которым не нужны причины.

– Я не уйду отсюда… пока.

– Я понимаю, шике. – Моко кивнул в сторону Танико. – Только ради нее я живу в этом аду с Хоригавой и его бандитами.

– Мы не можем больше разговаривать, – сказала Танико. – Ступай, Моко.

Моко поклонился сначала Танико, потом Дзебу:

– Моя госпожа. Шике.

Он поспешил прочь.

– Сейчас тебе придется уйти, – сказала Танико, – но надеюсь, ты запомнил дорогу в мою спальню. Ты придешь сюда ночью, – эти слова больше походили на приказ, чем на просьбу. Сквозь маленькое отверстие в верхней части ширмы Дзебу мог видеть карие глаза, смотревшие прямо в его глаза. – Ты должен быть тихим и незаметным, каким может быть только зиндзя. За мной постоянно следят.

Улыбаясь, Дзебу встал и поклонился:

– Как прикажет моя госпожа. – Он повернулся и вышел из комнаты, еще раз запоминая расположение коридоров, по которым проходил.

Выйдя из женской половины, Дзебу оказался в саду. Он пожалел, что у него нет кисточки и чернил, чтобы написать Танико стихотворение. Мысли о предстоящей ночи наполнили его страстным томлением. «Мужчины, постоянным спутником которых является смерть, – подумал он, – нуждаются в женщинах так, что большинство мужчин не могут этого понять». Он представил, что мог делать с Танико князь Хоригава. Мысль о том, что он мог причинять ей боль, вызвала в нем ярость. Он надеялся, что сможет быть достаточно нежным, чтобы смыть все страдания, которые она вынесла.