Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 57

Дзебу поднялся, чтобы посмотреть на корабли Такаши. Пятнадцать из них плотной группой, все еще на большом удалении, устремились за флотом Муратомо. Их паруса были подняты, как и паруса кораблей Муратомо, но слабо наполнены ветром, и двигались корабли вперед по-прежнему усилиями гребцов. Такаши были далеко позади. У Муратомо были свежие гребцы, а те, на кораблях Такаши, гребли уже несколько дней.

Впереди, между Хакосаки и островом Шинга, гремел прибой. То тут, то там из воды, как клыки, вылезали черные камни. Юкио приказал еще раз сменить курс. Муратомо шли вдоль берега, мимо Хакосаки, в сторону города Хаката. Наполненные ветром паруса кораблей Муратомо натянулись. Направленный к берегу ветер подталкивал их. Юкио приказал гребцам отдыхать.

Немного погодя Юкио издал торжественный вопль, указывая рукой в сторону врагов. Один из кораблей Такаши медленно опрокидывался, парус его сложился, красное знамя погрузилось в воду, вскоре его команда и воины стали черными точками в бело-зеленой воде. Еще один из кораблей преследователей резко остановился, словно замерев в волнах, пока остальные корабли обходили его, оставив сидеть на мели.

– Наши кормчие знают эти воды, – рассмеялся Юкио, – а их – нет!

Он выкрикнул еще один приказ своему сигнальщику, который вскочил на ноги и принялся размахивать красными и желтыми флажками. Рулевые навалились на румпель. Город Хаката был еще далеко, когда флот Юкио вновь сменил курс и направился к центру бухты.

Дзебу вновь понаблюдал за запоздалой реакцией врага, когда, один за другим, его корабли сменили курс, продолжая погоню. Крики с другого борта привлекли его внимание.

Через зеленые уступчивые холмы за Хакатой потоки конных и пеших солдат вливались в город. Красные флаги трепетали на древних стенах города. Массы людей столпились на причалах. Высокое полуденное солнце сверкало на шлемах, доспехах и клинках нагинат. Более мелкие отряды самураев Такаши появились на пристанях Хакосаки, на севере бухты и Имазу – на юге.

– Сейчас они возьмут рыболовные лодки и отправятся за нами, – сказал Юкио. – Это я тоже предвидел!

Прямо на их глазах самураи Такаши заполняли все суда, стоящие вдоль берега. Несомненно, они заставят рыбаков грести. Многие из лодок были переполнены и низко сидели в воде.

Тысячи самураев, оставшихся на берегу, размахивали красными знаменами и в ярости посылали бесполезные стрелы в направлении кораблей Муратомо. Дзебу почувствовал отвращение к такой бесполезной трате стрел. Самураи не умели ценить вещи.

Теперь Муратомо не имел возможности высадиться на берег. Они были отрезаны, вынуждены будут драться, выжить или умереть на воде. Пятнадцать кораблей Такаши все еще блокировали вход в бухту. Тринадцать других преследовали корабли Муратомо. Дюжины мелких судов из Хакаты, Хакосаки и Имазу, оскалившись оружием, как зубами акулы, образовали длинные растянутые линии, идущие наперехват кораблям Муратомо.

Кормчий сказал что-то Юкио и указал наверх. Флюгер на мачте изменил направление. Теперь голова рыбы указывала точно на выход из бухты в открытое море.

Юкио повернулся к кормчему:

– Прилив заканчивается?

Седой моряк улыбнулся и кивнул.

– Хачиман с нами! – воскликнул Юкио. – Пора попрощаться с нашими друзьями Такаши. Мы достаточно показали им красоты бухты Хаката. Уходим в Китай! Поднять все паруса! Гребцам грести от всего сердца! Курс на открытое море!

Флажки сигнальщика расцвели на корме. Через мгновение флот Муратомо снова изменил курс. Теперь они на полном ходу устремились на блокаду Такаши.

Корабли Такаши, бывшие так далеко от них столь долго, вырастали на глазах. Едва слышные крики долетели с их палуб. Несколько выпущенных в запальчивости стрел по дуге взлетели к кораблям Муратомо и упали, не долетев до них, в волны.

Юкио закричал капитану ближайшего корабля Муратомо:

– Целиться только в рулевых и гребцов! Не обращать внимания на самураев! Передай всем! – он схватил Дзебу за руку и потащил к лееру:

– Пойдем! Наши люди считают недостойным для себя стрелять в кого-либо рангом ниже самурая. Нужно показать им пример!

Колонна кораблей Муратомо была нацелена в голову линии Такаши. Корабли противника нарушали строй и пытались окружить их. Корабль Юкио шел мимо носа головной галеры врага. Юкио натянул самурайский лук, размером выше него самого, и стрела в четырнадцать ладоней с наконечником «жужжащая луковица», провизжав в воздухе, воткнулась в горло рулевого первого корабля Такаши. Юкио специально выбрал звучащий наконечник, чтобы привлечь внимание других к выбранной им цели.

Лук Дзебу звякнул, и второй рулевой свалился на румпель. Стыдно убивать безоружного моряка, но это могло помочь избежать большего кровопролития и дальнейшем.

Юкио выпустил еще две стрелы по гребцам. Потеряв управление, корабль сбился с курса и стал отставать. Стрелы, выпущенные самураями Такаши, свистели над головой Дзебу.

Один из вражеских воинов в доспехах, перепрыгивая через гребцов, пробирался на нос судна противника, держа лук над головой. Встав на носу, широко расставив ноги, он прицелился в Юкио. Голова воина была не покрыта. В мгновение, которое понадобилось Дзебу, чтобы достать из колчана пробивающую доспехи стрелу с тупым наконечником, он разглядел смуглое, красивое лицо с маленькими усиками. Стрела вонзилась в центр груди самурая. Он выронил лук, медленно перевалился через леер и упал в море. Когда всплеск стих, его уже не было видно.

– Я же приказал тебе не заниматься самураями! – крикнул Юкио.

Дзебу уже хотел объяснить, что воин собирался выстрелить в Юкио, но раздавшийся рядом плач прервал его. Это был Моко. Вцепившись в леер, он смотрел на то место, где исчез самурай Такаши. Моко посмотрел полными слез глазами на Дзебу.

– Я проклят, если мне пришлось видеть это! Несколько лет назад этот человек спас мне жизнь. Я никогда не забуду его лицо! Это единственный человек в мире, кроме вас, шике, про которого я могу сказать, что обязан ему жизнью. А теперь вы убили его!

– Он целился в господина Юкио…

– Я не осуждаю вас, шике. Я просто говорю, что война – самое отвратительное дело из всех, что я знаю, и я ненавижу ее!

Они уже прошли линию Такаши. Впереди, сине-серый и безграничный, лежал океан. Позади них еще два корабля Муратомо прорвались сквозь блокаду. Еще больше кораблей Такаши приблизилось к ним. Тучи стрел свистели в обоих направлениях. Корабли Такаши, потеряв управление, вновь качались на волнах, а корабли Муратомо проскочили мимо них.

Моко рассказал Юкио и Дзебу о дне казни Домея, как Кийоси заметил его, спрятавшегося на дереве выше головы императора, но не выдал страже.

– Конечно, – сказал Юкио, – я узнал бы его, если бы смотрел в ту сторону. Я часто видел его, особенно в то время, когда жил в Рокухаре. Какая странная карма! В тот самый день, когда Кийоси спас тебе жизнь, он отрубил голову моему отцу…

– Я видел, как он сделал это, – сказал Моко. – Но еще, господин Юкио, я видел, как он плакал после этого.

– Это меня не удивляет. Он всегда был добр ко мне. Кийоси никогда не говорил, что сожалеет о своей роли палача, – нам не подобало говорить об этом. Но каким-то образом я понимал, что он сделал это, руководствуясь своим долгом, и ничего не имел против него лично. И сейчас его долгом было направить в меня стрелу. Я возлагаю вину за смерть отца на других – на Согамори, Хоригаву.

– Значит, это был Кийоси, – сказал Дзебу, – Много лет назад я стрелял в него, но, видимо, карма не позволяла ему умереть от моей руки!

Взявшись за леер и склонив голову, Дзебу мысленно прочел «Молитву поверженному врагу» с большим чувством, чем когда-либо за последние годы.

В попытке прорваться сквозь блокаду корабль Муратомо ткнулся в борт вражеской галеры. Самураи Такаши прыгнули на палубу. Зазвенели мечи. Палубы заполнились дерущимися людьми. Но еще две галеры Муратомо вырвались в открытый океан.

Юкио отдал приказ сигнальщику. Через несколько мгновений корабли Муратомо, прорвавшие блокаду, пошли курсом, параллельным линии Такаши, уничтожая команды вражеских галер градом стрел. Прорвалось сквозь линию врагов еще несколько галер Муратомо. Тучи стрел падали на корабли Такаши, а самураи на них, выкрикивая вызовы и оскорбления, стояли у бортов, размахивая бесполезными мечами.