Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 72

С этого момента он завоевал их уважение и убедил, что не интересуется военной информацией, и монголы стали более дружественно к нему относиться. Они поняли, что он действительно не знает монгольского языка и поэтому не может быть перебежчиком.

В свою очередь Дзебу скоро почувствовал некоторое уважение к своим соотечественникам. Эти пятеро – четверо из которых были ранены, – сидевшие в тюремной камере, скучая и предчувствуя недоброе, были совсем не похожи на легендарных свирепых воинов. Дзебу нашел, что они простодушны, неграмотны, молоды, скоры на смех, мужественны и добры друг к другу.

Он также определил, что они очень любят выпить. Он приказал принести в камеру несколько кувшинов рисового вина. Через час вино кончилось, а пленники требовали еще. Их «аппетит», казалось, не имел границ, и Дзебу пришлось ограничить дневной рацион, чтобы они не были пьяны постоянно. Подвыпив, они были скорее веселы, чем драчливы. Занятия языком шли значительно успешней при помощи небольших порций вина.

Он начинал понимать образ жизни монголов. Эти молодые люди выросли, наслаждаясь свободой и богатством империи, созданной Чингисханом, но их отцы и деды рассказывали им о прошлых временах, когда ни одно время года не проходило без смерти кого-нибудь в каждой семье. Мир льда, пустыни и степи никогда не становился более мягким, никогда не предоставлял повторный шанс. Законы и обычаи монголов были заимствованы у законов природы, или, как говорили сами монголы, Вечного Неба.

Дни бездействия тянулись за деревянной стеной осаждающей стороны и каменной стеной Гуайлиня. Дзебу овладел поверхностными знаниями монгольского языка. Юкио и правитель руководили ремонтными работами в городе и на его укреплениях. Все напряженно смотрели на реку, стараясь разглядеть приближающиеся транспортные джонки с пришедшими на выручку войсками.

На двенадцатый день после неудачного штурма Гуайлиня разведчики правителя Лю донесли, что Аргун Багадур вернулся от хана Менгу из провинции Сычуань.

– Снова бросимся на них в атаку, чтобы показать, как сильно нас надо опасаться? – спросил Юкио, стоявший с Дзебу на стене, наблюдая за тем, как два дополнительных тумена, приведенных Аргуном, разбивают лагерь.

– Предположим, я сброшу тебя со стены прямо в гущу монголов, – сказал Дзебу. – Это должно напутать их в достаточной степени.

Моко, стоявший на стене вместе с ним, наблюдал за прибытием подкрепления монголов.

– Я разрабатываю конструкцию катапульты, которая сможет выбросить меня из города и перебросить в невредимости через Гуайцзян на противоположный берег.

Установив юрты – так они называли свои войлочные круглые шатры, – вновь прибывшие солдаты сели на коней. Они построились в квадраты из ста всадников, полный тумен состоял из ста таких квадратов: десять – в ширину и десять – в глубину.

Пять туменов, из которых состояла армия, осадившая Гуайлинь, встали полукругом шире самого города на южном берегу двух озер. Перед городом выстроилось пятьдесят тысяч кавалеристов. За ними, построенные для парада, стояли осадные машины и масса вспомогательных войск из народов, порабощенных монголами.

Дзебу почувствовал пробежавший по телу холодок. Даже для зиндзя, который провел пятнадцать лет почти в постоянных боях, армия монголов представляла собой ужасающее зрелище. Он никогда не видел такое крупное соединение. Сомневался, что, даже если собрать вместе всех самураев Страны Восходящего Солнца, зрелище будет столь масштабным. Неудивительно, что люди так боялись монголов, что некоторые сдавались, только узнав об их приближении.

Стоявший рядом Юкио тяжело вздохнул.

– Какой я был дурак, когда думал, что мой маленький отряд сможет противостоять армии, подобной этой. – Он печально покачал головой.

Перед строем монголов проехал знаменосец, высоко поднявший боевое знамя с тремя конскими хвостами. Дзебу заметил, что перед каждым туменом в землю воткнут его собственный флаг. Знаменосец воткнул заостренный конец древка в центр поля, как раз у места слияния двух озер. «Сколько боев, – подумал Дзебу, – видели эти шесть знамен? Над сколькими народами гордо развевались?»

На центр поля выехало еще пять всадников, по одному от каждого тумена. Они встали полукругом за боевым флагом.

– Это темники, – сказал Юкио.

Казалось, что армия, стоящая перед городом, и зрители на его стенах затаили дыхание. Раздался звук рога. С холмов позади Гуайлиня спускался одинокий всадник на степной лошади.

«Он мог себе выбрать любую лошадь на завоеванных территориях, – подумал Дзебу. – Мог ездить на огромном черном жеребце или белом боевом коне. Он мог обладать лошадью ценою в княжество. Но он выбрал, чтобы выйти к своей армии и показать себя врагу, лошадь, подобную тем, на которых ездил всю жизнь, на которых его предки ездили тысячу лет до его рождения».

Единственным звуком был цокот копыт лошади. Красный плащ всадника развевался за его спиной, обнажая его красные лакированные доспехи.

«Как странно, – думал Дзебу. – Я смотрю на человека, убившего моего отца, и он заставляет меня думать об отце. Мой отец, видимо, был очень похож на него, поэтому он воссоздает его для меня».

Аргун Багадур подъехал к боевому знамени своей армии. Пять военачальников слезли со своих лошадей, торжественно расстегнули пояса и набросили их на плечи, потом сняли шлемы и положили на землю перед собой.

Аргун заговорил с ними и принял их подчинение кивками головы. Темники поднялись в седла. Аргун повернулся лицом к армии. Снова наступил момент, когда казалось, будто весь мир затаил дыхание. Затем из пятидесяти тысяч глоток раздался рев.

Аргун поднялся в стременах и обратился к своим туменам. Его голос разносился над всей выстроившейся на парад армией, но он был слишком далеко, чтобы стоявшие на стене города могли расслышать его.

– Потом мы узнаем, что он говорил, – раздался голос рядом с Дзебу. – Мои разведчики все узнают.

Юкио поклонился правителю.

– Ваше превосходительство не должны подвергать себя опасности только для того, чтобы посмотреть, чем занимаются варвары.

Лю улыбнулся. Группа охранников и городских чиновников стояла за его спиной. Дзебу увидел, что его внесли на стену на носилках.

На другом берегу озера Аргун подал сигнал рукой. Казалось, что в лагере монголов пришел в движение холм. Он медленно двинулся к Аргуну, за ним последовала еще одна серая громада, потом еще одна. Мгновение Дзебу не понимал, что происходит у него на глазах. Наконец он понял, что к Аргуну двигаются четыре огромных животных, самые большие создания, которые он когда-либо видел. Они были покрыты яркими тканями, под которыми блестели доспехи. Высоко на спине каждого животного сидели в маленьких будках погонщики. Животные в доспехах выглядели фантастически: высокая куполообразная голова, нос длиной с ветку дерева, извивающийся по собственному усмотрению, две белых пики длиной с человеческий рост и толщиной с бедро, торчащие с обеих сторон рта.

Дзебу уже видел такое животное раньше. Немного погодя он вспомнил где. Это было одно из странных животных в его видении Дерева Жизни, когда Тайтаро отдал ему синтай. Он сунул руку в одежды и потер камень кончиками пальцев.

– Это какой-то дракон? – шепотом спросил Юкио.

– Это создание ужасное – и из-за страха, который оно вызывает, и из-за разрушений, которые оно может произвести, – сказал Лю. – Их часто используют в военных действиях народы, живущие к югу от нас. Я слышал, что монголы завладели несколькими боевыми слонами, когда несколько лет назад захватили Наньчжао и Аннам.

Слоны выстроились перед Аргуном, и монголы ревом приветствовали этих животных. Слоны ответили такими звуками, как будто великаны дуют в трубы.

Дзебу ощутил возникший откуда-то из глубины, быть может, от самой Сущности, порыв.

– Мы достаточно долго были пассивными зрителями парада Аргуна. – Вытащив из колчана стрелу с наконечником «ивовый лист», Дзебу натянул лук и прицелился в центр спины Аргуна.