Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 98

Очнулся он от еще более сильной боли. Он лежал на спине и, пошевелив истерзанными мускулами, понял, что руки и ноги его связаны. Его разбудило то, что кто-то плеснул ему в лицо водой. Он открыл глаза, прищурился от света факела и увидел стоящих над ним Торлука и Аргуна.

– Это он? – спросил Торлук по-монгольски. Грудь его была голой, за исключением широкой повязки из ткани. Быть может, он тоже сломал несколько ребер, упав с лошади.

– Да, – прошептал Аргун. Прошло уже почти пять лет с той поры, как Дзебу в последний раз видел Аргуна Багадура. Седина виднелась в его рыжих усах. Морщины на лице стали глубже, особенно вокруг узких голубых глаз. В них, как всегда, отсутствовали любые эмоции.

– Ты предал Арика Буку только для того, чтобы рассчитаться со мной? – спросил Дзебу.

Аргун покачал головой.

– Я ушел со службы Арика Буки по той же самой причине, по которой я убью тебя. Потому что я служу духу Чингисхана. Переверните его.

Двое мужчин схватили Дзебу за правый бок и подняли. Он невольно застонал.

– Не причиняйте ему ненужную боль, – сказал Аргун. – Он храбрый человек. – Они толкнули его, и он перевернулся на живот. – Вот почему я заставил тебя очнуться, Дзебу, – продолжал Аргун, – Плохо умирать, не зная способ или причину смерти. Я хочу, чтобы ты знал, что именно я убиваю тебя, повинуясь воле Чингисхана. Я уже говорил, что постараюсь не проливать твоей крови. – Он повернулся к одному из своих людей. – Дай свой лук.

– Позволь мне встать и сразиться с тобой, если хочешь, чтобы я умер достойно, – сказал Дзебу.

Нагнувшись над Дзебу, Аргун рассмеялся:

– Я намного старше тебя.

– Я ранен. Левая рука не действует. Ребра сломаны. Это будет честный бой. – «Почему я так разговариваю с ним? Почему не позволяю убить меня и покончить с этим?» Что-то – быть может, Сущность, – требовало, чтобы он пытался продлить себе жизнь, насколько это возможно. Но зиндзя все равно, живет он или умирает.

Аргун уперся коленом в спину Дзебу и накинул ему на шею двоякоизогнутый лук. Прижав сыромятную тетиву к горлу Дзебу, он повернул лук. Тетива впилась в шею, как острие клинка. Натяжение лука заставляло тетиву впиваться в горло с такой силой будто двое мужчин тянули ее в разные стороны. Его легкие жаждали воздуха. Дыхательное горло сомкнулось. Аргун еще раз повернул лук. Дзебу казалось, что его голова вот-вот лопнет.

Сквозь головокружение и звон в ушах он расслышал голоса. Тетива натянулась еще сильнее, нестерпимее. Сознание начало исчезать… и вернулось через мгновение. Беспощадная сыромятная тетива исчезла с его шеи. Тяжесть Аргуна – со спины. Воздух, сладкий как никогда, ворвался в истерзанное горло.

Кто-то стоял рядом с ним на коленях и перерезал путы. Юкио.

– Мы пришли к тебе. По милости Хачимана мы пришли к тебе вовремя.

Крик заставил Дзебу повернуть голову. Боль в шее и горле заставила его судорожно вздохнуть. Кричал Аргун. Он стоял лицом к лицу с Уриангкатаем. Оба великана сжали кулаки и ссутулились.

– Ты умрешь, клянусь Вечными Небесами, ты умрешь за то, что ударил меня, – ревел Аргун.

– Ты предатель дважды, Аргун, – спокойно ответил Уриангкатай. – Во-первых, по отношению к своему господину Арику Буке, во-вторых, по отношению к твоему настоящему господину – Кублай-хану. Ты приказал своему тумену атаковать наших людей из Гу-паня. Клянусь Вечными Небесами, ты заплатишь за бессмысленную смерть сотен моих воинов.

– Они – чужеземцы, – презрительно бросил Аргун.

– Они – солдаты Великого Хана. Я командовал ими. Ты ответишь ему и мне за то, что лишил их жизни.

– Тогда я отвечу и еще за одну жизнь. – Обнажив саблю, Аргун повернулся к Дзебу. Юкио вскочил на ноги и встал перед телом Дзебу, сжав обеими руками самурайский меч, готовый к удару.

Уриангкатай поднял руку:

– Остановись, Аргун. Если моя рука упадет, люди, пришедшие со мной, пронзят тебя стрелами. – Пустынный гребень был окружен людьми с самострелами, их оружие нацелилось на Аргуна.

Гурхан медленно выдохнул, расслабился и спрятал саблю. «Это может свести его с ума, – подумал Дзебу. – Подойти так близко к тому, чтобы убить меня после всех этих лет, и быть остановленным в самый последний момент».

Аргун снова повернулся к Уриангкатаю. Указывая на Дзебу, он сказал:

– Пойми, Уриангкатай, это воля Чингисхана. Этот монах – сын Дзамуги, худший враг юности Завоевателя. Ты думаешь, твой отец Суботай вмешался бы в действия того, кто исполняет ярлык Чингисхана?

– Воля Чингисхана гласит, что война между людьми Орды должна быть наказана смертью. Насколько больше мы обязаны убить командира, развязавшего войну среди людей своей собственной стороны. Так написано в Яссе Чингисхана.

– Уриангкатай, десятки тысяч людей пали сегодня. Глупо оркхону и гурхану ссориться из-за одного из них.

– Если его жизнь так несущественна, почему ты приказал своим людям напасть на моих, убив при этом сотни? Пусть Великий Хан рассудит, кто прав, кто виноват. – Уриангкатай приказал двум своим воинам: – Сделайте для монаха Дзебу носилки и отнесите его в крытую повозку.

– Убейте монаха, – закричал Аргун Торлуку и людям, стоявшим за его спиной. – Убейте его. Пристрелите немедленно.

Уриангкатай повернулся к своим людям и крикнул:

– Стреляйте в каждого, кто прикоснется к луку.

Торлук и воины его тумена остались неподвижными.

– Торлук, ты мне не подчиняешься? – изумленно спросил Аргун.

В глазах Торлука блестели слезы.

– Я следовал за тобой с той поры, когда мы были еще мальчиками в армии Завоевателя. Но если мы выстрелим сейчас и люди Уриангкатая выстрелят тоже, снова будет война. Мы оставили Арика Буку и перешли на сторону Кублай-хана, потому что эта война должна была прекратиться, иначе все то, что создал Чингисхан, будет лежать в руинах. Сейчас ты просишь меня снова развязать войну. – Торлук встал на колени. – Прости меня, гурхан, за неподчинение тебе Но оркхон Уриангкатай прав. Обратитесь с этим вопросом к Кублай-хану.

Глаза Аргуна сверкали, как у загнанного тигра.

– Вы не оставили мне выбора. Мы пойдем к Кублай-хану за окончательным решением.

Глава 23

Два самурая сняли Дзебу с повозки Тайтаро и перенесли его на носилках к отряду Уриангкатая, стоящему перед шатром Великого Хана. Тайтаро шел рядом с носилками. Факелы, привязанные к высоким столбам, освещали площадь вокруг огромной белой юрты Кублая. Она была окружена каре воинов в четыре шеренги по сто человек в каждой. Строй воинов, увидев двух самых выдающихся в орде военачальников, немедленно раздвинулся, но на донесение, переданное в юрту, приглашения войти не последовало. Вместо него появился главный советник Кублай-хана, китайский ученый Яо Чу, размахивающий длинными худыми руками и трясущий головой.

– Тысяча извинений, сын Суботая, – сказал Яо Чу, поклонившись Уриангкатаю. – Великий Хан держит совет. Он выразил желание, чтобы вы с Аргуном Багадуром присутствовали, но не для разрешения вашей ссоры.

– Яо Чу, – сказал Уриангкатай, – передай Великому Хану, что прямо здесь и немедленно может развязаться война, если этот вопрос между мной и Аргуном не будет решен.

Яо Чу обратил встревоженный взгляд на людей, пришедших с двумя лидерами.

– Сколько человек должно присутствовать? Юрта Великого Хана уже переполнена.

– Из моих людей, – сказал Уриангкатай, – только тумен-баши Юкио, монах Дзебу и старый монах Тайтаро, чтобы ухаживать за Дзебу. – Он указал на лежавшего под одеялами Дзебу, который был настолько истощен, что едва мог оставаться в сознании. Его сдавленное горло болело так, будто он глотал раскаленные угли. Каждый вздох, каждый удар сердца вызывал мучительную боль в груди и спине. Тайтаро оказал ему первую помощь в повозке, на пути в штаб Кублай-хана, сняв доспехи, перевязав грудь и напоив горячим настоем из трав. Когда Дзебу был мальчиком, его учили часами висеть на руках. Именно такое самообладание требовалось ему сейчас, чтобы оставаться в сознании.