Всадник рассвета - Шигин Владимир Виленович - Страница 100

Дальше все развивалось более чем стремительно. На последнем участке дороги, которую мне предстояло пересечь, уже замигал зеленый светофор, предупреждая о скором окончании своего действия, но я самонадеянно рванул вперед, надеясь успеть проскочить. Мимо меня стремительно мчалась красная “ауди”. Все дальнейшее заняло какие-то секунды. Едва машина поравнялась со мной, из открытого окна кто-то крикнул мне в лицо:

– Получи за все, сволочь!

Раздалась короткая автоматная очередь. Несмотря на то что стреляли почти в упор, я в доли секунды успел отреагировать и отпрянуть в сторону. Визг тормозов, и еще одна очередь огласила улицу. На этот раз били уже с заднего сиденья. Сразу несколько пуль, прорвавшись сквозь тело, рванулись куда-то дальше. Боли не было, но я физически ощутил небывалую тяжесть, клонившую меня вниз, это оставляла меня моя жизнь.

– Киллеры! Киллеры! Человека среди бела дня убили! Что же это делается! Куда смотрит милиция! – истерично кричала какая-то женщина.

– Своего небось и хлопнули! – пробасил над головой кто-то, оглядывая меня. – Ишь какой стриженый! Хана бандюгану по всем статьям!

– Да это же офицер! Вон и погоны, и берет! Ой, что делается, что делается! Мужчины, вызывайте “скорую”!

Я хотел было подтвердить, что никакой я не бандюган и мне далеко еще не хана, но язык уже не слушался меня, а глаза отказывались видеть.

“Боже, как все это глупо! Неужели все? Как глупо!” – было последнее, о чем я успел подумать.

Так нелепо и на первый взгляд случайно закончилась моя первая жизнь. А затем был полет в никуда, поляна, лес, древнее поселение, попытка жертвоприношения и все остальное, что составляет сейчас мою нынешнюю сущность. Только гораздо позднее я понял, что никакой случайности во всем том, что произошло со мной в Тот день, не было. Все было, наоборот, тщательно спланировано и предопределено заранее: и девушка, и газета, и ошибка в выборе маршрута, и мигающий светофор, и наконец словно из-под земли появившаяся машина. Так я завершил свою первую жизнь офицера морской пехоты, чтобы начать вторую – Посланника.

Наконец передовые разъезды донесли, что встретили пограничную стражу. Эта весть вызвала настоящую бурю восторга в полках. Спустя несколько дней мы уже шли по родной земле, мимо селений, и люди, выходя на дорогу, с радостью встречали возвращавшееся с победой воинство.

Собрав последний военный совет, я поблагодарил всех за верную и хорошую службу, после чего мы устроили небольшой прощальный вечер, на котором и покончили с последними запасами греческого вина. Наутро в полках объявили мой указ о роспуске войска, который был встречен всеобщим ликованием. Согласно указу воины старших возрастов, получив причитающееся им вознаграждение за ратные труды, распускались по домам, а их более молодые соратники сводились в кадрированные дружины и, после заслуженных отпусков, отправлялись в различные края нашей земли для продолжения службы. Поблагодарив всех своих соратников за совершенные ими подвиги и по возможности наградив их за перенесенные лишения, я только теперь мог с чистой совестью отправиться на Небесный Холм. Войска, построенные в плотные колонны, провожали меня раскатистыми криками “гур-ра” и грохотом мечей о щиты.

Взобравшись на спину Горыныча со своими ближайшими друзьями, через несколько часов лета я был уже у подножия. На Холм, как и положено, я взобрался в одиночестве. На верхней поляне меня встретил новый верховный жрец Разумслав.

– Вот ты и вернулся к нам, Посланник! – сказал он, погладив мою голову своей морщинистой ладонью. – Я знаю, сколь многотруден и опасен был твой путь. Знаю, сколь успешно справился ты со своим делом, даровав нам мир на небесах, а значит, и на земле! А теперь отдохни, ибо ночью тебя призывают к себе наши боги!

Я вошел в свою землянку, в которой коротал дни и ночи перед рейдом в землю нечисти, а затем и перед последним походом в греколанские земли. Все было там, как и раньше, а на стене по-прежнему висел неувядающий венок из полевых цветов. Я взял его в руки и задумался. Сегодня ночью я встречусь с Ладой. Как я соскучился по ней! Как давно мы не были вместе!

Внезапно кто-то неслышно подошел ко мне сзади и ладонями закрыл глаза. Мое сердце забилось с утроенной силой – это могла быть только она! Взяв обнявшие меня руки в свои, я обернулся:

– Лада! Ладушка моя!

– Я знала! Я верила, что ты обязательно вернешься ко мне и ничего с тобой не случится, ибо моя любовь всегда была с тобою!

Не знаю, сколько времени мы просто лежали, обнявшись, глядели друг на друга и все никак не могли наглядеться. Как мало мы были вместе, как много нам нужно было сказать друг другу…

Находящийся рядом с нами Кладенец весь буквально светился от радости встречи со своей хранительницей и, казалось, разделял вместе с нами наше счастье. На улице уже стемнело, а я все рассказывал и рассказывал о своих приключениях и о своей любви. Лада, совсем как простая женщина, плакала от счастья на моем плече и шептала мне, как плохо ей было одной без меня и как страшно было за меня.

– Богиня любви Афродита передала тебе вот этот золотой гребень, чтобы ты расчесывала им волосы и никогда не забывала меня! – протянул я Ладе подарок олимпийской красавицы.

– Глупый! – сказала она мне. – Я тебя никогда не забуду и без этого гребня!

Вдалеке запели свои священные гимны волхвы, двинувшиеся на поляну разжигать ритуальный костер.

– Нам пора? – с тревогой спросила Лада.

– Еще есть немного времени! – прошептал я ей на ухо и обнял.

У входа в землянку деликатно закашлял все понимающий Разумслав.

– Нам пора! – со вздохом произнесла Лада и протянула руку к своему сарафану. – Но мы скоро опять встретимся на поляне! До свидания, любимый!

– До свидания, любимая!

Общение с богами было на этот раз коротким и деловым. На встречу со мной прибыли лишь самые главные из многочисленного клана Сварожичей и сосуществующих с ним божественных родов: сам Сварог, Белес, Хорс, Перун и Дажьбог. Немного поодаль вместе с матерью Мокошью стояла и Лада.

– Мы рады, что вновь видим тебя, Посланник, в целости и добром здравии! – сказал, приветствуя меня, Сварог. – Знаем мы и о твоих трудах на благо нашей земли и неба!

– Ты нарушил наш наказ и вместо войны с олимпийцами заключил с ними мир! Это измена! – подал было голос серебряноголовый Перун. – Ты испугался Зевса и пошел на поводу у его хитростей!

– Замолчи, громогласный! – тут же осадил его Сварог и гневно ударил посохом в землю, отчего та сразу загудела и с деревьев посыпалась листва.

Перун осекся на полуслове. Оба его лика выглядели раздосадованными. Кладенец нервно трепетал в своих ножнах. По отношению к Перуну у него была стойкая аллергия. Успокаивая своего верного друга, я погладил рукоять.

– Я победил в поединке бога агрессии и вероломства Ареса, сделав то, что за многие столетия не мог сделать ты! – сказал я Перуну. – Ныне он навечно сослан в Аид и ты можешь сходить туда, чтобы в этом убедиться! Что касается заключенного мною мира, то, как известно, самый плохой мир несравненно лучше самой хорошей войны!

– Сильно сказано! – ухмыльнулись разом Дажьбог и Белес, всегда разделявшие именно эту точку зрения.

– Я сделал все, что мог! – сказал я собравшимся богам. – А вам уже решать, хорошо это или плохо!

– Ты сделал все как должно! – сказал мне Сварог. – Ты предпочел мир войне и принес его нам на долгие времена, это будет время, которое люди когда-нибудь назовут “золотым веком” человечества!

– В этом, отец богов, наверное, и состояло мое высшее предназначение? – спросил я Сварога.

Вместо ответа тот что-то неопределенно хмыкнул в свою роскошную бороду.

– Если я исполнил то, что было предначертано свыше, то теперь я имею право на спокойную личную жизнь!

В ответ Сварог опять что-то буркнул себе под нос и как-то странно посмотрел на меня.

– Утро вечера мудренее! – вышел вперед старец Хорс. – А сейчас мы приглашаем тебя посетить наш Ирийский сад, ведь ты не только Посланник, но еще и бог Меча, а потому Ирий отныне и твой дом!