Возрастные кризисы - Шихи Гейл - Страница 107

107

Сегодня люди старшего среднего возраста, являясь представителями поколения Великой Депрессии, научились восторгаться материальной обеспеченностью. Прошло много времени после того, как голод отступил от дверей их дома и они стали материально обеспеченными людьми с кредитными карточками и роскошными машинами, однако привычка к осторожности у них все же осталась.

Тайлер как раз такой человек. Неопытным юношей он окунулся в мир рекламы, надеясь сколотить капитал. В это время ему казалось, что его тайные занятия литературой были фривольным времяпрепровождением. В середине жизни он оказался администратором — не художником, не сочинителем романов, не реформатором, — а седовласым бюргером со своим собственным маленьким агентством и с сильным страстным стремлением к писательству, стремлением слишком мятежным, чтобы быть признанным.

«Я оправдал для себя свою потребность. Я смотрел на агентство как на возможность связать все в один узел. В сорокалетнем возрасте моя неудовлетворенность еще больше усилилось. Я купил лодку и стал много плавать, но это не стало решением проблемы. Я обвинил жену в том, что она использовала меня в своих интересах, хотя абсолютно уверен, что у меня не было права обвинять ее. Я хотел вернуть себе чувство сильного восприятия жизни. Я начал заводить любовные романы, в которых мог выступать в различных ролях по отношению к новым женщинам. Иногда я представлялся промышленным воротилой, иногда выступал в роли несостоявшегося художника, которому судьбой было предначертано однажды восстать из пепла, как птица феникс. Так я самоутверждался. Обычно это быстро проходит, и вы понимаете, что ищете ответ на вопросы не в том месте. Однако я этого еще не понимал».

Кризис, связанный с серединой жизни, длился для Тайлера пятнадцать лет. Наконец он разрешил себе отреагировать на внутренние сообщения. В сорок пять лет он обнаружил, в чем кроется причина: «Моя работа явилась заменой писательской деятельности, которой я не занимался всерьез, так как это было хобби, и не беспокоился о том, что скажут люди». Затем он снял студию в городе. Он ненавидел жить в пригороде, но они с женой оставались там из-за младшего ребенка. После пятидесяти лет Тайлер достиг точки, когда защищенность стала значить для него меньше, чем проживание второй половины жизни.

«Я сказал себе: „Так, хорошо. Ты не собираешься навсегда укрыться в Палм-Бич и стричь купоны. В этой жизни есть и другие ценности. Как же определиться?“». Следующим шагом Тайлера было возвращение в маленькие городские апартаменты. Он физически чувствовал просветление: «Я уже не связан зданием и закладными». Последняя отговорка отпала, когда его жена пошла работать, проведя двадцать семь лет дома. «Это помогло мне принять решение, ведь теперь, потерпев неудачу, я мог бы обвинять кого угодно, но только не ее».

Больше всего Тайлера поразило то, что он созвал своих коллег и объявил им: «Я хочу выйти из игры». В пятьдесят пять лет Тайлер ушел из мира бизнеса, чтобы стать писателем и осуществить свою детскую мечту.

Если для одних людей переломным моментом обновления является переоценка отношения к деньгам, то для других этот момент связан с вопросами веры.

Маргарет Бэбкок думает, что случилось бы, если бы она осталась зацикленной на «религиозной стадии» в тридцатилетнем возрасте. «С малолетства я была членом епископальной церкви, однако не знала, верю я в Бога или нет. Однако я не начала думать об этом до тех пор, пока не почувствовала отчаяние в личной жизни. Тогда, в течение двух или трех лет, я была ужасным догматиком».

Маргарет почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног, когда однажды ночью раздался телефонный звонок из Флориды и голос матери сказал, что отец чувствует себя плохо. На ее глазах он умирал от рака пищевода. На его лице не было печати удовольствия от предстоящего свидания с Богом.

Маргарет было тогда тридцать восемь лет.

«Я вдруг увидела себя лежащей в гробу и людей, плачущих на моих похоронах. Я представила это так реально, что была готова выйти и купить себе погребальный наряд».

После этого болезненного периода Маргарет утратила чувство защищенности. Она потеряла свои предохраняющие буферы: Бога и отца, которые ушли и которые бесспорно были ее высшими руководителями. Тяжелейшее испытание, которое она пережила в начале сорокалетнего возраста, касалось ее связи с матерью. Пытаясь справиться с тяжелой утратой, овдовевшая мать Маргарет сделала выбор в пользу религии. Ее мысли о вере стали догматичными. Маргарет же вела другую жизнь: «сбежала в колледж, не обращала внимания на мужа и детей, потеряла веру в Бога».

Маргарет не могла сказать вслух, что она видела в своей матери, а в мыслях называла мать «человеком с очень замкнутой системой». Ее мать была твердо убеждена в том, что воссоединится с мужем на небесах. Однако дочь в этом сильно сомневалась. Маргарет долго боролась с этими мыслями. «Я стала сомневаться в существовании загробной жизни, и поэтому для меня очень важной стала жизнь земная. Я должна была много успеть. Я обрела уверенность в себе и стала понимать, что могу порвать отношения с матерью и не умереть от этого».

После разрыва отношений с матерью прошло несколько лет, прежде чем Маргарет, которая всегда считала себя другой, нежели ее мать, обнаружила, что в действительности очень на нее похожа. Ее выбор общественной работы, снобистское желание творить добро, надев маску добродетели, ее система суждений — все это были части того образа поведения, который достался ей от матери. Только проанализировав свое внутреннее состояние в середине жизни и освободившись от архаичных отождествлений детства, можно откорректировать свои качества.

В сорок шесть лет Маргарет скажет: «Только недавно я смогла заглянуть в себя и оценить отношения с матерью. Я больше не ищу однозначных ответов по вопросам веры. Я принимаю тот факт, что есть много вопросов, ответы на которые я никогда не получу. Такая позиция для меня удобна».

Общение или интерес к одиночеству

Исследователи регистрируют поразительный подъем удовлетворения брачным союзом у сорокапятилетних супругов, которые вместе прошли переход к середине жизни. Дело, конечно. не в том, что партнеры чудесным образом меняются в лучшую сторону, просто мы перестаем обвинять друг друга в наших внутренних противоречиях. Резкий подъем удовлетворения брачным союзом достигает пика после пятидесяти лет.

Партнеры в это время уже очень хорошо знают друг друга (хотя всегда есть — и должно быть — что-то, что может их удивить). Многие супружеские пары в среднем возрасте сталкиваются с возможностью надежных дружеских отношений.

Однако ясно, что должны иметь место и взаимные интересы, и уважение к желанию уединенности. Прекрасно, когда рядом с вами находится человек, который стареет вместе с вами, человек. с которым вас объединяют общие друзья, воспоминания и прогулки под дождем, который вместе с вами занимается домом, где уже нет детей, и который находит удовольствие, живя рядом с вами.

Первичные брачные союзы у людей среднего возраста являются редкостью. Но те, кто развелся, готовы и хотят попробовать вступить в новый брак. Среди тех, кто заново вступает в брак, двадцать пять процентов составляют люди среднего возраста.

С возрастом снижается желание сравнивать себя с другими. Люди больше заняты своей внутренней жизнью. В качестве награды за это они получают две наиболее ярких характеристики зрелости: понимание и философское созерцание. В процессе познания себя люди начинают получать удовольствие в отрешенности от других.

Партнер рассматривается как ценный источник общения, а не как замена отца или матери. Обычно мы удивляемся, когда выросшие дети становятся прекрасными компаньонами. Особенно когда они уже освободились из-под влияния родителей и позволяют себе насмешливо улыбаться, глядя на их манеры, и оставлять банки из-под колы на полу по всему дому. Это не означает, что с возрастом мы теряем интерес к другим. Писатель из Флориды Скотт Максвелл замечает с высоты своего восьмидесятидвухлетнего возраста: «Независимо от возраста мать всегда ищет в своих детях среднего возраста признаки улучшений».