Собрание сочинений. Том 5 - Маркс Карл Генрих - Страница 67

Следующим оратором против предложения Якоби выступает г-н Симонс из Эльберфельда. Он повторяет все, сказанное г-ном Бергом.

После него на трибуне появляется оратор левой, а потом г-н Захарие. Он повторяет все, сказанное г-ном Симонсом.

Депутат Дункер повторяет все, сказанное г-н ом Захарие. Но он говорит и кое-что другое или, вернее, он повторяет уже сказанное в такой резко выраженной форме, что на его речи стоит вкратце остановиться.

«Если мы, учредительное собрание 16 миллионов немцев, бросим такой упрек учредительному собранию, представляющему всех немцев, то укрепим ли мы этим в сознании народа авторитет германской центральной власти, авторитет германского парламента? Не подорвем ли мы этим радостное послушание, с каким должны относиться к нему отдельные племена, чтобы оно могло действовать в пользу единства Германии?»

Согласно г-ну Дункеру, авторитет центральной власти п Национального собрания — «радостное послушание» — заключается, стало быть, в том, что народ слепо подчиняется этой власти, по отдельные правительства делают свои оговорки и при случае вовсе отказываются повиноваться ей.

«К чему в наше время, когда сила фактов так огромна, к чему еще какие-то теоретические заявления?»

Значит, признание суверенитета Франкфуртского собрания представителями «16 миллионов немцев» — это только «теоретическое заявление»!?

«Если бы в будущем правительство и народные представители Пруссии сочли какое-нибудь принятое во Франкфурте решение невозможным, неосуществимым, то возможно ли было бы тогда вообще выполнение такого решения?»

Стало быть, одно лишь мнение, взгляд прусского правительства и прусских народных представителей может сделать невозможными решения Национального собрания.

«Если бы весь прусский народ, если бы две пятых Германии не захотели подчиниться франкфуртским решениям, то они были бы невыполнимы, что бы мы сегодня ни говорили».

Вот оно, это старое прусское высокомерие, этот берлинский национал-патриотизм во всей его былой красе, с косицей и костылем старого Фрица{88}! Мы, правда, меньшинство, нас только две пятых (да и того меньше), но мы уж покажем большинству, что мы — хозяева Германии, что мы — пруссаки!

Мы не советуем господам депутатам правой провоцировать такой конфликт между «двумя пятыми» и «тремя пятыми». Численное соотношение оказалось бы все же совсем другим, и не одна провинция вспомнила бы, что она с незапамятных времен была немецкой, но только тридцать лет тому назад сделалась прусской.

Но г-н Дункер находит выход. Франкфуртские депутаты должны, так же, как и мы, «принимать только такие решения, в которых выражается разумная общая воля, подлинное общественное мнение, и которые будут санкционированы нравственным сознанием нации», т. е. решения, которые по душе депутату Дункеру.

«Если мы, равно как и депутаты Франкфуртского собрания, будем принимать такие решения, то мы будем суверенны и они будут суверенны, в противном же случае этого не будет, хотя бы мы это декретировали десять раз».

После такого глубокомысленного, соответствующего его нравственному сознанию определения суверенитета, г-н Дункер испускает вздох: «Но это уж дело будущего», и на этом заканчивает свою речь.

Место и время не позволяют нам остановиться на речах левых, произнесенных в тот же день. Но, вероятно, уже по приведенным нами речам правых читатель убедился, что г-н Парризиус был не так уж неправ, внося предложение об отсрочке заседания по той причине, что «при такой жаре, какая наступила в зале, невозможно сохранять полную ясность мысли»!

Написано Ф. Энгельсом 22 июля 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 53, 23 июля 1848 г.

Перевод с немецкого

ТУРИНСКАЯ «CONCORDIA»[152]

Кёльн, 23 июля. Недавно мы упоминали, что выходящая во Флоренции газета «Alba» братски протянула нам свою руку через Альпы{89}. Можно было ожидать, что другая газета, туринская «Concordia», газета противоположного направления, тоже выскажется в противоположном, но отнюдь не враждебном духе. В одном из своих прежних номеров «Concordia» высказала мысль, что «Neue Rheinische Zeitung» всякий раз встает на сторону тех, которые оказываются «побежденными». Это маловразумительное заключение газета делает на основании нашей оценки пражских событий и нашего сочувствия демократической партии в ее выступлениях против реакционного Виндишгреца и К°. Впрочем, может быть, с тех нор туринская газета несколько лучше уяснила себе характер так называемого чешского движения.

Все же недавно «Concordia» сочла нужным посвятить «Nuova Gazzetta Renana»{90} более или менее доктринерскую статью. Она прочла в нашей газете программу созываемого в Берлине рабочего конгресса[153], и восемь пунктов этой программы, подлежащие обсуждению рабочих, доставляют ей большое беспокойство.

Добросовестно переведя всю программу, она следующими словами начинает некое подобие критики:

«В этих предложениях много верного и справедливого, но «Concordia» изменила бы своей миссии, если бы не подняла голоса против заблуждений социалистов».

Мы, со своей стороны, поднимаем свой голос против «заблуждения» «Concordia», которое состоит в том, что она приняла программу, составленную комиссией по созыву рабочего конгресса, а нами лишь воспроизведенную, за нашу собственную программу. Тем не менее мы готовы вступить в дискуссию с «Concordia» по политико-экономическим вопросам, как только ее собственная программа будет представлять из себя нечто большее, чем собрание общеизвестных филантропических фраз и ходячих догматов о свободе торговли.

Написано 23 июля 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 55, 25 июля 1848 г.

Перевод с немецкого

ДЕБАТЫ О ПРЕДЛОЖЕНИИ ЯКОБИ (ОКОНЧАНИЕ)

Кёльн, 24 июля. Когда несколько дней тому назад поток мировых событий заставил нас прервать отчет об этих дебатах, один соседний с нами публицист любезно продолжил этот отчет вместо нас. Он уже обратил внимание публики на «изобилие превосходных мыслей и проницательных суждений, на правильное, здравое понимание истинной свободы, проявленные во время этих больших двухдневных дебатов ораторами большинства»[154] — и в особенности нашим несравненным Баумштарком.

Мы должны поторопиться с окончанием нашего отчета, но мы не можем отказать себе в удовольствии продемонстрировать несколько примеров из этого «изобилия» превосходных мыслей и проницательных суждений, высказанных правыми.

Второй день дебатов был открыт депутатом Абеггом, который угрожающе заявил Собранию: для выяснения всех вопросов, связанных с этим предложением, пришлось бы целиком повторить все франкфуртские прения, а на это высокое Собрание явно же не имеет права! Этого никогда не одобрили бы ваши господа избиратели, «при свойственном им такте и практическом смысле»! И, к тому же, во что превратилось бы германское единство, если бы (и тут высказывается особенно «превосходная мысль») «дело не ограничилось одними оговорками», а выносилось бы «решительное одобрение или неодобрение франкфуртских решений»! Поэтому приходится довольствоваться «чисто формальным подчинением»!

Конечно, «чисто формальное подчинение» можно ограничить «оговорками» и в крайнем случае даже прямо нарушить, от этого германское единство не потерпит ущерба; но вот одобрение или неодобрение, оценка этих решений со стилистической, логической или практической точки зрения — это, действительно, неслыханно!

Г-н Абегг заканчивает свою речь замечанием, что это дело Франкфуртского, а не Берлинского собрания высказываться по поводу оговорок, внесенных на рассмотрение Берлинского, а не Франкфуртского собрания. Нельзя же предвосхищать суждение франкфуртцев — ведь это было бы для них оскорбительным!