Собрание сочинений. Том 7 - Маркс Карл Генрих - Страница 134

Газета «Bremer Tages-Chronik» от 17 января текущего года в корреспонденции из Лондона от 13 января помещает целый ворох бездарно состряпанных нелепостей, лживых и плохо понятых слухов, тяжеловесных инсинуаций и высокомерных нотаций по адресу «Neue Rheinische Zeitung» и нижеподписавшихся.

«Выдающиеся и решительные люди»[302] калибра этого лондонского корреспондента всегда отвечают на критику, которая им не по зубам, по-обезьяньи: они забрасывают противника своими собственными испражнениями. Chacun selon ses facultes {Каждый по своим способностям. Ред.}.

Хитроумные измышления о «Neue Rheinische Zeitung» мы оставляем их «решительному и выдающемуся» автору. Что же касается его благожелательных инсинуаций по поводу нашего выхода из Общества на Грейт-Уиндмилл-стрит {Просветительного общества немецких рабочих в Лондоне. Ред.}, то мы заявляем:

Ни до, ни после своего выхода из Общества Энгельс и Маркс никогда не имели никакого отношения к заведованию его кассой. Они участвовали в заведовании эмигрантской кассой и вышли из правления этой кассы лишь после того, как их предыдущая деятельность в ней была обследована и признана правильной. Утверждение, будто они вышли из Общества для того, чтобы избавиться от уплаты ежемесячного девятипенсового взноса, является выдумкой человека, цена которому — стертый медный грош! С этой целью, видите ли, один из них переехал в Манчестер, а другой задумал переселиться за море! Какие только замечательные перлы не таятся в глубине преисполненных моральным негодованием душ!

Нашим партийным товарищам в Германии известны действительные мотивы нашего выхода из упомянутого Общества и нашего разрыва с его руководителями. Мотивы эти одобряются и разделяются ими, но не подлежат оглашению[303]. При существующем положении вещей в Германии даже ловкий полицейский провокатор не заставил бы насдавать дальнейшие объяснения, а тем более — по-медвежьи неуклюжий провокатор из «Bremer TagesChronik».

В заключение отметим только, что человек, удобряющий из Лондона столбцы «Bremer Tages-Chronik» своим собственным навозом, не кто иной, как тот померанский мыслитель, к которому постоянно возвращалась как к предмету, достойному кисти художника, «Neue Rheinische Zeitung» и которого мы в другом месте охарактеризовали на основании его сочинений как «сточный желоб, в который стекаются все словесные нечистоты и все противоречия немецкой демократии»[304]. Одним словом, бременский приятель — это не кто иной, как наш «Арнольд Винкельрид Руге», пятая спица в колеснице европейской центральной демократии. Теперь понятны проклятия по адресу «Neue Rheinische Zeitung».

Лондон, 27 января 1851 г.

Карл Маркс, Фридрих Энгельс

Впервые опубликовано Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1930 г. на русском языке

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМО РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «TIMES»

Милостивый государь!

В сегодняшнем номере Вашей газеты я обнаружил письмо г-на Луи Блана по поводу «Банкета равных», который состоялся в Лондоне 24 февраля[305], и по поводу известного тоста, текст которого был прислан на этот банкет г-ном Бланки, находящимся в заключении в Бель-Иль-ан-Мер. Позвольте мне сделать несколько замечаний относительно этого письма.

На банкете имя Бланки было начертано крупными буквами на стене среди имен других героев и мучеников демократии. На этом же собрании был провозглашен тост в честь «жертв клеветы» — Марата, Робеспьера… и Бланки! Все тексты тостов и речей, произнесенных по этому случаю, должны были быть представлены комитету «организаторов этого прекрасного и внушительного торжества» не позднее 15 февраля. Г-н Блан был членом этого комитета, поэтому он должен был заранее одобрить этот тост в честь г-на Бланки. Как же может теперь г-н Блан снова сделать г-на Бланки «жертвой клеветы», называя его

«одним из тех несчастных существ, которые в исступлении пытаются наносить оскорбления авторитетам и которые погубили бы самое лучшее дело, если бы была возможность его погубить?»

Г-н Блан утверждает, что текст тоста не был прислан узниками Бель-Иля, а является исключительно делом г-на Бланки. Конечно, г-н Бланки, надо полагать, является автором тостов и документов, появляющихся за его подписью. Однако текст тоста, о котором идет речь, как это хорошо известно во Франции, был одобрен и опубликован Обществом друзей равенства; в это общество входят те узники Бель-Иля, которые держат сторону г-на Бланки, ибо у последнего среди узников есть друзья, так же как у г-на Барбоса, покровителя г-на Луи Блана.

Что касается «внушительного и прекрасного торжества» и «единения более чем тысячи лиц, принадлежащих к различным нациям», то не следует забывать, что эта трогательная сцена, поскольку дело идет о г-не Блане, была не чем иным, как «братской» демонстрацией против г-на Ледрю-Роллена, не чем иным, как местью — сам г-н Блан публично заявил об этом — за то, что его, Блана, не включили в «Центральный комитет европейской демократии», в который входят гг. Ледрю-Роллен, Мадзини и другие.

Что же касается «авторитета» г-на Луи Блана, то для него было бы более благоразумным впредь не касаться этого деликатного предмета, пока его «авторитет» не оправится от страшных ударов, нанесенных ему несколько времени тому назад г-ном Пру доном.

Г-ну Блану хотелось бы, повидимому, защитить себя от нападений г-на Бланки, старательно рекламируя свое положение эмигранта и изгнанника. Но разве сыновья Луи-Филиппа тоже не изгнанники? И разве сам г-н Блан ослабил ярость своих атак против того же г-на Прудона, который был не изгнанником, комфортабельно проживающим на Пиккадилли № 87 — в убежище, весьма мало подходящем для того, чтобы писать в нем овидиевы «Скорби», — а был узником в руках закона?

Г-н Блан, повидимому, ставит в упрек г-ну Бланки, что тот опубликовал свой тост в «контрреволюционной прессе». Г-ну Блану хорошо известно, что с мая 1850 г. «революционной» прессы во Франции больше не существует. Но позвольте, г-н Луи Блан, Вы же просите редактора «Times» принять «выражение Ваших лучших чувств», а с каких это пор «Times» является в Ваших глазах демократической, социалистической и революционной газетой?

Однако, чтобы дать публике возможность судить об этом необычайном документе, который возбуждает такое негодование г-на Блана и который до сих пор еще является предметом всеобщего интереса французской прессы, я предлагаю Вашему вниманию его полный перевод и надеюсь, что он представит интерес для английской публики[306].

Остаюсь, милостивый государь, Вашим покорнейшим слугой.

Написано Ф. Энгельсом 5 марта 1851 г.

Впервые опубликовано Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1934 г. на русском языке

Подпись: Veritas

Печатается по рукописи

Перевод с английского

Ф. ЭНГЕЛЬС

ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ВОЙНЫ СВЯЩЕННОГО СОЮЗА ПРОТИВ ФРАНЦИИ В 1852 г.[307]

Я исхожу из того, что любая победоносная революция в Париже в 1852 г. безусловно вызовет немедленную войну Священного союза против Франции.

Война эта будет совсем иной, чем война 1792–1794 гг., и события той эпохи отнюдь не могут служить основанием для проведения параллели.

I

Чудеса, совершенные Конвентом в деле военного разгрома коалиции, при более близком рассмотрении заметно бледнеют;

становится понятным и даже во многих случаях представляется оправданным презрение Наполеона к четырнадцати армиям Конвента. Наполеон имел обыкновение говорить, что главную роль сыграли промахи самой коалиции — и это безусловно верно. Даже на острове Св. Елены он продолжал считать Карно посредственным умом.