Собрание сочинений. Том 7 - Маркс Карл Генрих - Страница 139

Если соответствующие условия будут налицо, если национальное производство будет в достаточной мере поднято и централизовано, если — что безусловно необходимо — будут уничтожены классы (прусский вольноопределяющийся сроком на один год[316], если только он не унтер-офицер или офицер ландвера, в силу своего аристократического общественного положения, никогда не сможет быть хорошим солдатом рядом с крестьянином и мастеровым), то пределы возможного набора будут определяться исключительно численностью населения, способного носить оружие; т. е., в случае крайней нужды, можно будет в самое короткое время вооружить 15–20 % населения и иметь в действующей армии 12–15 %. Но наличие таких колоссальных масс предполагает, в свою очередь, и значительно большую подвижность, чем та, которой обладают современные армии. Без разветвленной сети железных дорог такие массы не смогут ни сосредоточиваться, ни снабжаться продовольствием и боевыми припасами, ни передвигаться с места на место. Без электрического телеграфа совершенно невозможно будет управлять ими. А так как при таких массах стратег и тактик (командующий на поле сражения) но могут быть соединены в одном лице, то здесь начнется разделение труда. Стратегические операции — координация действий различных войсковых соединений — должны будут направляться из одного центрального пункта при помощи телеграфных линий; руководство тактическими операциями будут осуществлять отдельные генералы. Ясно, что при таких условиях война сможет и должна будет приходить к развязке в еще более короткий срок, чем это имело место у Наполеона. Это потребуется вследствие огромных издержек и станет неизбежным потому, что всякий удар, наносимый такими массами, по необходимости будет иметь решающее значение.

По своей массе и стратегической подвижности эти армии будут обладать, следовательно, неслыханно страшной силой. Тактическая подвижность (при несении патрульной службы, в стрелковых цепях, на поле сражения) у таких солдат также будет стоять на гораздо более высокой ступени. По силе, ловкости, интеллигентности они превзойдут всех тех солдат, которых может дать современное общество. Однако, все это сможет быть осуществлено, к сожалению, лишь через много лет; к тому времени подобные массовые войны уже вообще не смогут иметь места, вследствие отсутствия равного противника. В первый же период пролетарской революции для всего этого будут отсутствовать основные предпосылки; тем паче в 1852 году.

Процент населения, приходящийся сейчас во Франции на долю пролетариата, едва ли удвоился по сравнению с 1789 годом. Пролетариат был тогда — по крайней мере между 1792 и 1794 годом — не менее распропагандирован и in tension {в напряженном состоянии. Ред.}, чем это будет иметь место в ближайшее время. Уже тогда было ясно, что во время революционных войн, сопровождаемых жестокими внутренними потрясениями, масса пролетариата должна быть использована внутри страны. То же самое будет иметь место и теперь и, вероятно, даже в большей степени, чем когда-либо, так как шансы для немедленного возникновения гражданских войн, по мере продвижения коалиции, возрастают. Поэтому пролетариат сможет направить лишь незначительный контингент в действующую армию. Главным источником для пополнения последней останутся городские низы и крестьяне. Иными словами, революция вынуждена будет вести войну теми средствами и теми методами, какими она вообще ведется в наше время.

Лишь доктринер может задаваться вопросом, нельзя ли при этих средствах, т. е. при действующей армии в 4–5 % населения, изыскать новые комбинации и изобрести новые сокрушающие методы использования этих сил. Как производительность ткацкого станка не может быть увеличена вчетверо без замены его движущей силы — силы руки — силой пара, без изобретения нового орудия производства, имеющего лишь весьма мало общего со старым ручным станком, так и в военном искусстве нельзя старыми средствами достигнуть новых результатов/Только создание новых, более мощных средств делает возможным достижение новых, более грандиозных результатов. Каждый великий полководец, создавший новую эпоху в военной истории применением новых комбинаций, является либо изобретателем новых материальных средств, либо первый находит правильный способ применения новых средств, изобретенных до него. В промежутке времени между Тюренном и старым Фрицем произошла революция в пехотном деле, вытеснение пики штыком и фитильного запала кремневым замком; историческая заслуга старого Фрица в военной науке заключалась в том, что он, в общем оставаясь в пределах тогдашнего способа ведения войны, преобразовал и усовершенствовал старую тактику, применительно к новым видам оружия. Точно так же историческая заслуга Наполеона заключается в том, что он нашел единственно правильное тактическое и стратегическое применение колоссальных вооруженных масс, появление которых стало возможно лишь благодаря революции, и эту стратегию и тактику довел до такой степени совершенства, что современные генералы, в общем и целом, не только не в состоянии превзойти его, но в своих самых блестящих и удачных операциях лишь пытаются подражать ему.

Summa summarum. Революция будет воевать современными военными средствами и при помощи современного военного искусства против современных же военных средств и современного военного искусства. Шансы на наличие военных талантов будут у коалиции по меньшей мере так же велики, как и у Франции: се seront alors les gros bataillons qui l'emporteront {преимущества тогда будут на стороне больших батальонов. Ред.}.

IV

Посмотрим теперь, какие батальоны смогут быть включены в действующую армию и как они смогут быть применены.

1) Россия. Русская армия мирного времени состоит номинально из 1100000 солдат, фактически же примерно — из 750000. Начиная с 1848 г. русское правительство неуклонно стремилось к тому, чтобы довести фактическую численность военного времени до 1500000 человек. Николай и Паскевич, по мере возможности, всюду лично контролировали положение. Следовательно, можно считать, что Россия в настоящее время довела свою армию по меньшей мере до полного мирного состава в 1100000 человек; из этого числа следует, исключить самое большее:

для Кавказа __ 100000 чел.

«собственно России __ 150000»

«польских губерний __ 150000»

больных, отрядов особого назначения и т. п.__ 150000»

Всего __ 550000 чел.

Остаются 550000 человек, которые могут быть употреблены для военных действий вне страны. Это немногим больше, чем то, что Россия фактически послала за границу в 1813 году.

2) Пруссия. Великолепная армия военного времени, в случае призыва под знамена ландвера первой и второй очереди, сверхочередных и вообще всего, что можно призвать, состояла бы, по меньшей мере, из 650000 человек. Но в данный момент правительство смогло бы мобилизовать максимум 550000 человек. Будем считать только 500000 человек. Из этого числа придется выделить для гарнизонов и т. п. лишь немногим больше численности ландвера второй очереди (150000 человек); ведь постепенные призывы сверхочередных и контингента будущего года, — о чем позаботится Николай, — а также непрерывное прохождение русских войск обеспечат достаточные резервы на случай любой попытки поднять восстание внутри страны. Кроме того, прусские войска будут иметь меньший процент больных, так как они будут сосредоточиваться в собственной стране и им придется совершить меньший переход, чем русским, чтобы дойти до Рейна. Однако, так же, как и относительно русских, я сбрасываю половину и считаю свободной лишь другую половину, т. е. 250000 человек.

3) Австрия. Стоят под ружьем и находятся в отпуску, но могут вернуться в армию так же быстро, как ландвер в Пруссии, по меньшей мере 600000 человек. Здесь я также сбрасываю половину, так как, по крайней мере, для двух третей монархии двигающиеся вслед за австрийцами русские войска впредь до образования новых резервов будут служить резервами внутри страны и будут парализовать очаги восстания. Для действий против неприятеля остаются свободными 300000 человек.