Собрание сочинений. Том 7 - Маркс Карл Генрих - Страница 72

Поэтому для рабочих было счастьем, что в тот период замешательства в 1847 году, когда все старые парламентские партии разложились, а новые еще не сформировались, прошел, наконец, билль о десятичасовом рабочем дне. Он прошел после целого ряда беспорядочных голосований, результат которых явно был делом случая и во время которых ни одна партия, за исключением завзятых фритредерских фабрикантов, с одной стороны, и ярых протекционистских землевладельцев, с Другой, не голосовала единодушно и последовательно. Он прошел как каверза, которую аристократия, часть пилитов и часть вигов подстроили фабрикантам, чтобы отомстить за крупную победу, одержанную последними отменой хлебных законов.

Билль о десятичасовом рабочем дне дал рабочим не только удовлетворение необходимой физической потребности, до некоторой степени ограждая их здоровье от бешеной эксплуатации фабрикантов, он освободил рабочих также от сообщества сентиментальных мечтателей, от солидарности со всеми реакционными классами Англии. Патриархальная болтовня какого-нибудь Остлера, трогательные уверения в сочувствии какого-нибудь лорда Эшли не находили больше слушателей, с тех пор как билль о десятичасовом рабочем дне перестал быть главным содержанием этих тирад. Рабочее движение только теперь всецело сконцентрировалось на завоевании пролетариатом политической власти как первом средстве преобразования всего существующего общества. А в этом вопросе аристократия и реакционные фракции буржуазии, недавние союзники рабочих, противостояли им как заклятые враги, как союзники промышленной буржуазии.

Вследствие промышленного переворота промышленность, благодаря которой Англия завоевала и держала под своим игом мировой рынок, стала решающей отраслью производства для Англии. Благосостояние Англии всецело зависело от подъема или упадка ее промышленности, подымалось и падало вместе с ее колебаниями. В силу решающего влияния промышленности промышленные буржуа, фабриканты, стали решающим классом в английском обществе; политическое господство промышленников, устранение всех общественных и политических учреждений, мешавших развитию крупной промышленности, стали необходимостью. Промышленная буржуазия приступила к делу. История Англии, начиная с 1830 г. до настоящего времени, есть история побед, которые эта буржуазия одерживала одну за другой над своими объединенными реакционными противниками.

В то время как во Франции июльская революция привела к господству финансовой аристократии, в Англии билль о парламентской реформе, прошедший вскоре после того, в 1832 г., привел как раз к падению финансовой аристократии. Банк, национальные кредиторы и биржевые спекулянты, одним словом, торговцы деньгами, которым аристократия сильно задолжала, до того времени почти безраздельно властвовали над Англией под пестрым покровом избирательной монополии. Чем дальше шло развитие крупной промышленности и мировой торговли, тем невыносимее становилось, несмотря на отдельные уступки, их господство. Коалиция всех остальных фракций буржуазии с английским пролетариатом и ирландскими крестьянами ниспровергла финансовую буржуазию. Народ угрожал революцией, буржуазия массами возвращала банку его билеты и привела его на край банкротства. Финансовая аристократия во-время уступила; ее уступчивость избавила Англию от собственной февральской революции.

Билль о реформе дал всем имущим классам страны, вплоть до самого мелкого лавочника, возможность принимать участие в политической власти. Все фракции буржуазии получили благодаря этому законную почву, на которой они могли выступить со своими притязаниями и проявить свою власть. Та же борьба, которую отдельные фракции буржуазии во Франции ведут между собой при республике со времени июньской победы 1848 г., велась в Англии со времени билля о реформе в парламенте. Само собой разумеется, что при совершенно различных условиях и результаты в обеих странах совершенно различны.

Промышленная буржуазия, коль скоро она посредством билля о реформе завоевала себе арену для парламентской борьбы, не могла не одерживать одну победу за другой. Путем ограничения синекур[152] ей принесли в жертву аристократических прихвостней финансистов, законом о бедных 1833 г.[153] — пауперов, понижением тарифа и введением подоходного налога — свободу финансистов и землевладельцев от налогов. С победами промышленников увеличивалось число их вассалов. Крупная и мелкая торговля стали платить им дань. Лондон и Ливерпуль пали ниц перед свободной торговлей, этим мессией промышленников. Но вместе с их победами росли их потребности, их притязания.

Современная крупная промышленность может существовать только при условии постоянного расширения, постоянного завоевания новых рынков. Ее принуждают к этому безграничные возможности массового производства, непрестанное развитие и дальнейшее усовершенствование техники и обусловленное этим беспрерывное вытеснение капиталов и рабочей силы. Здесь всякий застой является только началом разорения. Но расширение промышленности обусловлено расширением рынков. А так как промышленность на современной ступени своего развития несравненно быстрее увеличивает свои производительные силы, нежели она в состоянии расширять свои рынки, то возникают те периодические кризисы, во время которых, благодаря излишку средств производства и продуктов, вдруг останавливается обращение в экономическом организме, промышленность и торговля почти совершенно приостанавливаются до тех пор, пока избыток продуктов не разойдется по новым каналам. Англия составляет очаг этих кризисов, парализующее влияние которых неминуемо достигает самых отдаленных, самых глухих уголков мирового рынка и везде ведет к разорению значительной части промышленной и торговой буржуазии. От таких кризисов, которые, впрочем, самым осязательным образом показывают всем частям английского общества их зависимость от фабрикантов, есть только одно средство спасения: расширение сбыта либо посредством завоевания новых рынков, либо посредством более основательной эксплуатации старых. Если отбросить те немногие исключительные случаи, при которых, как в 1842 г. в Китае, силой оружия был открыт рынок, упорно остававшийся до того времени закрытым, есть только одно средство промышленным путем открыть себе новые рынки и основательнее эксплуатировать старые — это более низкие цены, т. е. уменьшение издержек производства. Но издержки производства могут быть уменьшены посредством новых, более совершенных методов производства, посредством уменьшения прибыли или посредством уменьшения заработной платы. Введение же более усовершенствованных методов производства не может спасти от кризиса, потому что оно увеличивает производство и таким образом само вызывает необходимость в новых рынках. О понижении прибыли во время кризиса не может быть и речи, так как каждый рад продавать даже в убыток. Точно так же обстоит дело с заработной платой, которая к тому же, подобно прибыли, определяется законами, не зависящими от воли и намерений фабрикантов. И все же заработная плата составляет главную составную часть издержек производства, и ее постоянное понижение является единственным средством расширения рынков и спасения от кризиса. Но заработная плата падает лишь с удешевлением средств к жизни рабочего. А средства к жизни рабочего в Англии удорожались покровительственными пошлинами на хлеб, на английские колониальные продукты и т. п. и косвенными налогами.

Этим объясняется безостановочная, энергичная, всеобщая агитация промышленников за свободу торговли и в особенности за отмену хлебных пошлин. Этим объясняется тот знаменательный факт, что с 1842 г. каждый торговый и промышленный кризис приносил им новую победу. Отменой хлебных пошлин промышленникам принесли в жертву английских землевладельцев, отменой дифференциальных пошлин на сахар и т. п. — землевладельцев в колониях, отменой навигационных актов[154] — судовладельцев. В данный момент они ведут агитацию за ограничение государственных расходов и уменьшение налогов, а также за предоставление избирательного права той части рабочих, которая является наиболее благонадежной. Они хотят провести в парламент новых союзников, чтобы тем скорее завоевать себе непосредственное политическое господство, при помощи которого они только и смогут покончить с утратившими всякий смысл, но очень дорого стоящими традиционными придатками английской государственной машины, — с аристократией, с церковью, с синекурами, с полуфеодальной юриспруденцией. Не подлежит сомнению, что предстоящий именно теперь, в недалеком будущем, новый торговый кризис, который судя по всему совпадет с новыми величайшими столкновениями на континенте, приведет, по меньшей мере, к этому прогрессу в развитии Англии.