Псаломщик - Шипилов Николай Александрович - Страница 28

Шалоумов: — Итак, давайте по порядку, Юрий. Вы создаете некую социальную систему? Партию? Государство в государстве? Каковы предпосылки к созданию Лиги? Что это такое? Вместо гражданского общества – нище-паразитарный неосоциум? Я прошу, объясните.

Я-Медынцев: – Леви-Жиринский – сын юриста. А я – сын Родины, как бы патетически это ни звучало в наши дни. Теперь о предпосылках. Откройте глаза, сходите на улицу, поговорите с людьми – они вам сообщат все предпосылки. Только имейте терпение. Но я начну с общеизвестного: право и нравственность являются двумя краеугольными камнями любого общества. На двух этих краеугольных, повторяю, камнях и зиждется устойчивость любой социальной системы. Наш режим отмел эти понятия, как подсолнечную лузгу от деревенской завалинки. И девяносто процентов населения оказались ни-щи-ми де-факто. С моей точки зрения, либералы, которые терзают все эти годы Россию, являются ее палачами в буквальном смысле слова…

Шалоумов: – Э… м-м… э-э! Оставим в покое политику, Юрий Сергеевич. У нас не политический клуб, имейте это в виду. Хорошо? Вы же не хотите, чтобы нашу передачу закрыли, как и глаза на все происходящее в городе?

Я-Медынцев: – Да нет вопросов! Мы, нищий народ, являемся, по-вашему, экзотикой. Вот и понятие «бомж» стало определять тип веселого, чудного неудачника. Скоро всех русских будут называть не россиянами, а бомжами! Во всем мире! Национальность? Бомж! Так кто же сделал человека, которому эта земля принадлежит по праву первородства, лицом без определенного места жительства? А в нынешней России только официально признанных нищими аборигенов – шестнадцать миллионов. Как вам эта цифирь? И эти люди, повторяю: лю-ди! – уже никогда не социализируются. Плюс бомжи, бездомные дети, проститутки. Есть сегодня где-либо новая партия, члены которой насчитывали бы шестнадцать миллионов? Нет.

Шалоумов: — Простите, простите! А дети – они что: тоже могут быть членами вашей… э-э… корпорации?

Я-Медынцев: — Дети – члены нашего народа. Сегодня утром один маленький нищий принц из неведомого, сказочного, может быть, мифического государства Казахстан предложил нам девиз: «Крылатые нищие – светлое будущее России!» Как он точен, этот бродячий футуролог! В стране, увязшей в непролазном нищенстве: займы у ростовщиков, обслуживание внешнего долга, стабфонд, больше напоминающий воровской «общак», и итак далее – в такой стране быть нищим – значит быть как все. Мы, образованные люди, первыми честно признали себя условно нищими и оформили это юридически в движение. Скулить от жалости к себе и жевать общечеловеческие… э-э-э… сопли нам недосуг. В ближнем будущем – мы самая массовая, поистине народная партия России. Только общенародная партия может вывести традиционное общество из тупика. Это маневр. Вы меня понимаете? И другие поймут. Второе «если»: если вертикаль власти не будет мощным хребтом государства, а ждать этого наивно, то фрагментация ускорится, и вслед за развалом государства начнется распад жизненных установок каждого человека. Что будет происходить в этом случае, даже трудно представить. При дальнейшем распаде начнется формирование групп людей, которые будут пробовать жить самостоятельно, без финансовой подпитки извне, без регламентированных условий труда и отдыха, без оглядки на конституционные нормы и так далее.

Шалоумов: — Вы мало отличаетесь от тех самоуверенных персон, которые уверенно декларируют, а народ, уверенно деградируя, слушает. Насколько реальны ваши политические прогнозы, если по-пионерски честно?

Я-Медынцев: — По-пионерски честно – это вполне возможный вариант развития событий, и о нем надо думать уже сейчас. Русские люди всегда были свободными людьми, а не рабами. А выход из рабства один – большая и азартная народная игра! Да, нас в нее втянули. Да, полтора десятилетия мы имеем дело с «наперсточниками» от власти. Но мы уходим из-под ее контроля в область социального юродства. Занятие, я вам скажу, очень и очень продуктивное. Более того, оно веселое! Только мы, коллективно юродствующие, видим в мировой «пустоте» некую духовную цель всеобщей жизни.

Шалоумов: — Ой-ёй-ёй! Круто! То есть вы предлагаете всем прикинуться дурнями и дурашками?! В том числе и властям предержащим?!

Я-Медынцев: — Православный человек избегает называть дураком кого бы то ни было. Я – человек верующий, я верю, что есть земная юдоль, а есть небесная, есть Небесный Судия, Он справедлив и неподкупен. Юродивый и дурак – понятия далеко не родственные, господин Недоумов… простите, Шалопаев… простите, Шало… путин, да?

Шалоумов: — Шалоумов, господин Бездымцев… простите, Бездомцев? Простите, Безумцев!

Я-Медынцев: – Я – Медынцев. Вот видите? Мы с вами оба мгновенно прикинулись дураками. Юродивым тоже можно прикинуться, как большинство русского населения! Это вид саботажа, это акт массового гражданского неповиновения! Это весело, в конце-то концов! Прикинулись же некоторые коммунисты либеральными демократами – прошло! Так сыграем с ними в подкидного дурака: кто кого? А для начала пусть ответят народу на один-единственный вопрос: кому должны все до одного государства мира? А мы уж с этим кредитором поговорим.

Шалоумов: — Хорошо, адресуем этот вопрос всем, кто слушает нашу программу. Надеюсь, что мы немного развлекли наших радиослушателей. Итак, просмотрев программные документы Лиги, я понял, что с финансами в Лиге всё в ажуре. Ваша общая казна, так называемый «общак», – два миллиарда долларов. Еще я понял, что в перспективе вы отмените внутри Лига хождение государственных денег и перейдете на внутрисистемные деньги. Помните ли вы, что случилось в Камбодже, когда полпотовцы решили отменить деньги, отменить товарно-денежные отношения?

Я-Медынцев: – Камбодже – камбоджино. Как живут они – лях или турок, сакс или гот, негроид или японец – мне плевать на них с простреленного дирижабля времен Антанты! Мы – всего-навсего общественное движение и к властям предержащим не имеем никакого отношения. Не в нашей власти отмена денег или их реформа. Но садится же рубль на одном гектаре с долларом! Им не тесно. Найдется место и для наших денежных знаков. Давным-давно Сильвио Гезель сформулировал идею «естественного экономического порядка». Этот порядок обеспечивал такое обращение денег, при котором они становятся государственной услугой. За пользование этой услугой люди отчисляют государству плату. И никаких процентов тем, у кого больше денег, чем им нужно! Иначе говоря, для того чтобы вернуть деньги в оборот, люди должны были бы платить небольшую сумму за изъятие денег из циркуляции. Эта плата идет на пользу не отдельным индивидуумам, а всем членам общества. Для того чтобы сделать эту мысль более понятной, можно сравнить деньги с железнодорожным вагоном, который, как и деньги, всего лишь облегчает товарообмен.

Шалоумов: — Какое-то виртуальное государство получается!

Я-Медынцев: — Получается, вы считаете?

Шалоумов: – Я имел в виду труды Торо. Он говорил: «Если человек свободен в своих мыслях, привязанностях и воображении, и то, чего нет, никогда надолго не предстает ему как то, что есть, ему не страшны неразумные правители и реформаторы. Правительство имеет лишь те права на меня, какие я за ним признаю».

Я-Медынцев: – Вы с Торо близки к истине. Еще в советские годы я изобрел для себя такую идеологию: я – суверенное государство из одного человека. Прочему бы нам это государство не расширить? Объявляю свободный вход. Нам, нищим, чтобы взять власть, не требуется осуществлять классический кризис-менеджмент. Он создан богачами. А в понимании кризис-менеджера, которым в данном случае являюсь я, кризисом нужно только умело управлять.

Шалоумов: — То есть как описано у Марио Пьюзо: крестный отец выручал людей из неприятностей, созданных его же действиями?

Я-Медынцев: — Верно, хотя и правильно. А еще проще, создание управляемого кризиса дано в фильме Чарли, надеюсь, Чаплина-Джоплина «Малыш». Там сынишка бьет чужие окна, а папа ходит следом и вставляет. И неплохо зарабатывает! Корпорация! И вам, господин Шалоумов, я предлагаю, пока не поздно, вступить в нее. Повеселимся! Нам нужны умные люди.