Хирург на районе (Записки районного хирурга) - Правдин Дмитрий - Страница 26

Как-то раз во время утренней планерки, где присутствовали и санитарки, куда-то исчезла вся утренняя моча, сданная больными для анализов. Санитарочка поставила лоток с банками перед входом в ординаторскую, ушла, вернулась — нет его. Что за чудеса? Через пять минут нарисовался Николай Иванович с пустым лотком.

— Что, потеряли? — спросил он весело. — Нате лоток!

— Николай Иваныч, ты мочу свистнул? — спросил я.

— Не свистнул, а одолжил.

— Но зачем? Скажи, пожалуйста, зачем тебе моча пациентов? Тебе своей не хватает?

— Ничего страшного, эти еще нассут! А мне нужна была моча разных людей. Вот схема, смотри, — он начал тыкать мне в лицо свою книжицу, дыша свежевыпитой уриной.

— Ты что, выпил ее? — ужаснулся я.

— Да, выпил! Вот же схема!

Я прочитал ему мини-лекцию на тему «моча — это шлаки, выводимые организмом наружу, так зачем пихать в себя уже отработанный материал?», но все было тщетно, Николай Иванович по-прежнему пил мочу, и у него даже появились последователи.

В моей голове не укладывалось, как он мог быть таким разным. Добрый отзывчивый человек, готовый безвозмездно прийти на помощь любому, кто попросит, и ужасный упрямец, не желающий мыться и лечиться. Великолепный специалист, разбирающийся в механике и электронике, верящий шарлатанам, пропагандирующим уринотерапию. Идеальный порядок в его мастерской никак не вязался с его внешним видом. А когда я увидел его паранормальные способности…

У меня дома сломалась стиральная машинка, я попросил Николая Ивановича посмотреть ее.

Придя ко мне, он с ходу принялся за ремонт бытовой техники. Минут через пять я заглянул в ванную — и оторопел: Николай Иванович чинил машинку, не выключив ее из сети! Знакомые синие искорки бегали по его рукам. А он словно не замечал.

— Николай Иванович, ты же не вытащил шнур из розетки! Тебя током ударит!

— Знаю! Я специально не выключил, мне так видно, где цепь прерывается.

— А ток?

— А что мне ток! Смотри! — с этими словами Николай Иванович всунул в розетку электровилку с двумя оголенными проводами на конце. Голыми руками он взял провода и поднес их друг к другу. Раздался хлопок, и к потолку поднялось маленькое белое облачко. Я вздрогнул, а Николай Иванович положил оба провода на высунутый язык, а затем быстро запихнул в рот. Сверкнула вспышка, и из ротовой щели повалил дым. Он высунул язык, продемонстрировав, что все в порядке.

— И что, тебе не больно? — выдавил я.

— Нет, я даже не чувствую. Когда восемьсот вольт — начинает чуть покалывать. А так мой потолок — две тыщи вольт!

Позже я повнимательней пригляделся к Николаю Ивановичу. Действительно, он никогда не выключал из сети ремонтируемый электроприбор. Так под напряжением и работал.

В милиции я узнал адрес, где проживала семья мастера, написал им и попросил приехать. Месяца через три приехали жена с сыном. Оказалось, что у нашего Николая Ивановича два высших технических образования, он все время пропадал на работе. А когда стал «чудить», они с женой крепко поругались, и он в чем был вышел из дома и пропал.

Николай Иванович поначалу был сильно недоволен тем, что я нашел его родственников, но потом подуспокоился и пообщался с ними. Уезжать категорически отказался. Сумасшедшим я б его не назвал, просто чудиком.

Встречались и откровенные проходимцы. Если о Николае Ивановиче можно вспомнить много хорошего, то о Боре Вайнберге — только то, что он жулик.

В конце августа 1996 года к нам за помощью обратился небритый мужчина средних лет с явно семитской внешностью. Заявил, что он врач-нейрохирург из Хабаровска, отстал от поезда, где остались все документы и вещи. Выглядело это убедительно, так как человек, назвавшийся Вайнбергом, был обут в домашние тапочки, трико и пижаму, документов при себе не имел. Он сыпал медицинскими терминами, называл известных профессоров, утверждал, что знаком с ними, и мы потеряли бдительность.

Боря сообщил, что его несколько раз рвало кровью, что, похоже, у него синдром Мэллори-Вейса[19] и что дальше ехать опасно. Попросил полечить его, а сам обещал позвонить своим друзьям, чтобы те подвезли документы и одежду. Я доложил Тихому о необычном пациенте, тот сначала не поверил, но, когда лично поговорил с Вайнбергом, размяк и дал добро на госпитализацию без документов.

В отделении лженейрохирург развил бурную деятельность. Старшей сестре пообещал прооперировать ее мать, страдающую глаукомой, в клинике Федорова в Москве, по блату. Заведующему «подарил» новый нейрохирургический набор, который уже якобы выслали, нужно было только дождаться поезда, везущего инструменты из Владивостока. Меня собирался взять с собой в Хабаровск за красной икрой (я сдуру закупил десять килограммов соли).

Лечили Борю абсолютно бесплатно и самыми дорогими препаратами. В один прекрасный день, когда поезд «Владивосток — Москва» по срокам подвозил наше оборудование, Вайнберг исчез. А вместе с ним испарилась добротная одежда пациента Воробьева и некая сумма денег из сейфа медсестры, сданная больными на хранение.

Мы все были в шоке! Он так убедительно, а главное, правильно разговаривал на медицинском языке, что казался настоящим врачом! Мы с Леонтием Михайловичем все же съездили на вокзал и встретили нужный поезд, нашли нужный вагон, но проводники только покрутили пальцем у виска?

Вот так жулик облапошил целый коллектив, сыграл на нашей профессиональной жалости. И не Борей он оказался, а каким-то Абрамом, настоящим мошенником: ездил на поездах и дурил народ. Где-то в наших краях его пассажиры прищучили, пришлось уходить от погони в одном белье. А у нас он «залег на дно». Мне потом один следователь про него рассказал, фото принес. А медицинских терминов Боря в тюремной больничке набрался, где работал санитаром, пока срок отбывал.

Самое смешное, что через месяц мы чуть не наступили второй раз на те же грабли!

К нам привезли худого немытого типа, найденного на дороге пьяным и с разбитой головой без никаких документов. Голову зашили, начали лечить сотрясение головного мозга. Мужик очнулся, сказал, что был здесь проездом, что его побили попутчики: «Позвоню, родственники подвезут, в соседнем районе живу». Мы сообщили в милицию, дознаватель записал его рассказ, на этом и успокоились.

Дня через два Васек — так назвался пострадавший — развил бурную деятельность по ремонту часов, обещая починить любые сломанные. Поначалу ему не поверили и принесли на пробу старые часы, валявшиеся в кабинете старшей медсестры уж года три как. Васек попросил перочинный нож, иголку и немного чистого бензина. Выдали требуемое, и началось настоящее шоу.

Васек ножом открыл часы, капнул в них бензина, дунул, ткнул пару раз иголкой в механизм — и свершилось чудо! Часы пошли! Вскоре у его прикроватной тумбочки выросла целая гора часов. Слава о гениальном чудо-мастере моментально разнеслась по больнице.

У каждого в доме валялась пара сломанных часов, их относили Ваську, и он в два счета реанимировал сложный механизм. Не знаю, как это у него удавалось, но часы и вправду шли. Открыл, капнул бензин, дунул, ткнул иголкой — вуаля!

Его перевели в лучшую палату, в столовой выдавали добавку… Васек округлился, и из худосочного бича превратился в розовощекого пузана.

— Дима, а ты не замечал, что этот Васек слишком часто сидит в процедурном, болтая с сестрами? — как-то раз спросил Леонтий Михайлович.

— Вы тоже подметили?

— Да. Мне показалось, что он неравнодушен к сейфу, все исподтишка пялится на него.

— Леонтий Михайлович, что-то мы расслабились и быстро забыли про Вайнберга.

— Ты прав, попрошу начальника милиции, пусть его еще раз допросят. Подозрительный тип.

Мы разговаривали в ординаторской, дверь была приоткрыта, и мне почудилось, что нас подслушивают. Я кинулся к двери и увидел поспешно удаляющегося Васька. Похоже, он слышал наш разговор.

Минут через десять я поднялся в отделение и хотел объясниться с часовщиком, но его нигде не было видно, так в пижаме и тапочках и драпанул из больницы.

19

Поверхностные разрывы слизистой оболочки брюшного отдела пищевода и кардиального отдела желудка при повторяющейся рвоте, сопровождающиеся кровотечением.