Хирург на районе (Записки районного хирурга) - Правдин Дмитрий - Страница 37

37

Через пару минут я лежал на дороге. Вокруг стояли члены оперблока и водитель и хохотали в голос. Встав и отряхнувшись, я присоединился к веселью. Все закончилось благополучно, но меня смущал один факт. От дороги до сугроба было не менее двух метров. Как мне удалось, сидя правым боком к обочине, угодить точно в сугроб, а не плюхнуться на мерзлую дорогу и сломать себе шею?

Многие вещи невозможно объяснить с точки зрения формальной логики. Поэтому мы называем их казусами.

Пете Похлебкину не повезло: он попал в стройбат. Прослужив пять месяцев, парень потерял килограммов двадцать собственного веса и приобрел такие твердые мозоли на руках, что запросто мог дергать крапиву без рукавиц.

Но судьба благоволила рядовому Похлебкину, так как его послали на погрузку пиломатериала в населенный пункт, располагавшийся всего в пятидесяти километрах от дома. Мамка Петина приехала и отпросила сыночка домой на одну ночь. Вечером забрала, а к утру обещала доставить служивого назад.

Голодный Петя с порога набросился на еду. Все время внезапной увольнительной он посвятил чревоугодию. Утром отяжелевший стройбатовец в сопровождении мамки поехал к месту службы. Вез его сосед дядя Николай, которому было обещано пол-литра самогона. «Трубы» у дяди «горели», и две трети «оплаты» он выпил залпом, даже не поморщившись. Отъехав километров пять от деревни, раритетный «Москвич 408» взбунтовался и на ровном месте перевернулся вверх колесами.

Дядя Коля отделался легким испугом, мамка сломала ключицу, а Петя получил тупую травму живота. Пока их нашли и доставили в больницу, прошло больше пяти часов. Водитель уже оправился и в лечении не нуждался, женщину загипсовали и, предложив в плановом порядке прооперировать — вставить специальный штифт в место перелома, госпитализировали в отделение.

С солдатом все обстояло гораздо сложнее. Он жаловался на боли в животе, состояние было тяжелым. Выполнив лапароцентез,[25] я получил кровь. Значит, внутренние органы повреждены и кровоточат. Я предположил, что повреждена селезенка.

Взяли Петю в операционную, я открыл брюшную полость. К ране прилежал огромный перераздутый желудок, плавающий в крови. Он закрывал остальные внутренние органы. «Странно, что я не повредил его во время лапароцентеза, — подумал я. — Мы так сильно торопились, что перед операцией не промыли желудок пациента…»

Я разрезал желудок и попытался удалить его содержимое отсосом — но куда там! Весь орган был буквально забит пищей. Была там курица, свиное сало, соленые огурцы, помидоры, картофель, борщ и прочая, и прочая.

Отсос не справлялся и постоянно забивался, так как куски были довольно крупными. Похоже, голодный парень проглатывал куски, так толком и не разжевав их. Пришлось вычерпывать содержимое руками, освобождая желудок. В итоге получилось порядка пяти литров пищи.[26]

Как только желудок уменьшился, со стороны селезенки появилась алая кровь. Отодвинув желудок, я увидел размозженную селезенку. Она практически полностью оторвалась от своей ножки. Получалось, что набитый под завязку желудок сработал как «подушка безопасности»: придавил размозженный орган и остановил кровотечение. Обжорство спасло жизнь Петру Похлебкину.

Селезенку удалили, излившуюся кровь собрали и влили обратно в организм. Парень поправился, но был, к несказанной радости матери, комиссован из Вооруженных сил. Без селезенки он оказался негоден к строевой подготовке в мирное время.

Заканчивая главу, я хочу рассказать одну историю, в которой главный вопрос так и остался нерешенным.

Перед самым обедом в кабинет хирурга вошел грустный молодой человек лет двадцати пяти. Правой рукой он бережно придерживал левое предплечье.

— Здрасте! — начал вошедший. — Разрешите.

— Да, да, присаживайтесь, — устало произнес я. — Что случилось?

— Да, вы знаете, не знаю, с чего начать? — замялся посетитель.

— Ну с основного! Что болит?

— Да штука-то вся в том, что ничего и не болит.

— Странно, а что тогда ко мне привело?

— Доктор, я хочу провериться.

— Так, давай по существу! Техосмотр хочешь пройти?

— Нет, не техосмотр, — парень улыбнулся.

— Ладно, тогда выкладывай, а то у меня обед уже начинается.

— Ну, значит так! — выдохнул пациент. — Вчера я маленько выпил и пришел домой, ну слегка пьяный. Ну, Ирка начала кричать, ругаться, ну все такое.

— А Ирка у нас кто?

— Ирка — это моя жена. Ну, в общем, она стала меня ругать, я уж не помню как, но она меня ударила градусником. Вот! — Муж Ирки представил мне свое левое предплечье, на котором была небольшая ссадина длиной около пяти сантиметров.

— Ну и что? — индифферентно осведомился я. — Вот с такой вавкой приперся к хирургу? Не стыдно?

— Да, доктор, вы не обижайтесь. Я бы, конечно, с такой царапиной не пришел, но градусник-то разбился!

— Разбился?

— Точно! Разбился!

— Логично! Раз такая «страшная» рана образовалась! Ладно, все, я обедать, пройди в перевязочную, сейчас тебе руку зеленкой смажут, и ступай домой!

— Доктор, подождите! Градусник разбился, а он ртутный был! И ртути нету!

— Как так нету?

— Не знаю! Она меня градусником ударила, стекло разбилось, а ртуть куда-то пропала! Может, она там? — Молодой человек кивнул на левую руку. — Может, ртуть в руке осталась?

— Что за бред? Как она туда могла попасть?

— Доктор, ну можно проверить? Снимок сделать? Градусник большой был, технический, в нем грамм пятьдесят ртути было, и вся пропала!

— Пятьдесят, говоришь?

— Ага, пятьдесят!

— Нда! Ладно, Любовь Даниловна, напишите ему направление на рентген левого предплечья в двух проекциях. Сделаешь снимок и жди меня. Я обедать!

Через полчаса я вернулся на прием, совершенно забыв о странном пациенте. А он уже ждал меня в коридоре, сияя от счастья:

— Доктор, я ж говорил, она здесь! В руке! Посмотрите!

Я взял снимки — и оторопел: под кожей четко прослеживался металл, причудливой мозаикой заполнивший мышцы предплечья и распространившийся по щелям и фациальным пространствам конечности. «Действительно ртуть! Но что делать? Как ее оттуда достать?»

Не так просто извлечь инородное тело из мышечного массива, как это кажется на первый взгляд. Этот стереотип пришел из кино, где раненому герою непременно удаляют пулю. Удалили — и все проблемы кончились; а как же поврежденные органы? А? Причем пули извлекают любыми подручными средствами, чуть ли не палкой, люди, весьма далекие от хирургии. И никто не задумывается о том, что люди годами могут ходить с осколками и пулями в организме, например, со Второй мировой.

Как-то одному сотруднику милиции, раненному автоматной пулей в ягодицу, я всю задницу разворотил, прежде чем вынул пресловутый заряд. Маленькая пуля-от АК, калибра 5,45, а разрез получился на двадцать с лишним сантиметров. На снимке отлично видно, а вживую не нащупать и не подцепить, не повредив артерии или нервы. Попробуйте в большой кусок мяса засунуть иглу, а затем аккуратно выудить ее.

Я повел «ртутного человека» в перевязочную, раскрыл рану. Поискал и, — так ничего и не найдя, отправил в областную больницу. Там попытались помочь, но тоже не смогли ничего сделать. А как извлечешь жидкий металл, который «гуляет» по мышцам?..

Самое интересное, что рука парня не беспокоила: не болела, не чесалась, не воспалялась. Но на снимке она выглядела сделанной из металла: ртуть так растеклась по тканям, что заполнила практически все предплечье.

На этой почве у парня развилась паранойя, ему все казалось, что руку непременно отрежут. Промаявшись с месяц, он, заняв денег, махнул в Москву. Не знаю, что сделали в столице; больше я его не встречал.

Много интересного и курьезного было в моей практике. Хочу рассказать вам не о чудачествах пациентов, а о ляпах медперсонала.

Глава 12

О медицинских ляпах

Мы, медики, — люди. Мы не безгрешны, иногда и мы делаем ошибки. Не со зла, а либо от невнимания, либо из-за нехватки опыта. То, что совершается осознанно, уже не ляп, а медицинское преступление.

вернуться

25

Прокол брюшной стенки с помощью троакара — специальной трубки. Это делается для того, чтобы удалить избыток жидкости из брюшной полости.

вернуться

26

Вместимость желудка взрослого человека в среднем равна 3 литрам жидкости или около килограмма твердой пищи.