Хирург на районе (Записки районного хирурга) - Правдин Дмитрий - Страница 41

Например, как-то раз к нам обратился мужчина с жуткими болями в животе. Вчера в соседнем районе слегка трезвый хирург наложил ему троакарный свищ мочевого пузыря по поводу острой задержки мочи. То есть проколол его мочевой пузырь специальным инструментом и поставил трубку из-за того, что больной не мог самостоятельно помочиться.

При осмотре я заметил симптомы перитонита, взял мужчину на операцию. Лапаротомия открыла полный живот мочи. При детальном осмотре я выявил дырку на задней стенке органа: пузырь был проткнут насквозь. Пришлось зашить дырку и подшить переднюю стенку пузыря к передней брюшной стенке, сформировать надлобковую эпицистостому (соустье), как этого требуют хирургические каноны. Во время операции я нашел большой камень в пузыре, сантиметров на пять. Родственникам объяснил, что якобы был пролежень задней стенки, из-за чего и возник мочевой перитонит.

Жена страдальца недоверчиво смотрела на меня:

— Я видела, он инструментом как штыком орудовал! Может, проткнул пузырь?

— Нет, пролежень! — твердил я.

Мужчина поправился. Я позже звонил его хирургу, пытался поговорить по душам, но он меня даже не захотел слушать, каждый раз швырял трубку. Видимо, зря я старался, как говорят вульгарные американцы, прикрывал его задницу, а сей докторишка и не оценил в должной мере моего благородства.

Глава 13

В командировке

Не успел я оглянуться, как уже заканчивался 1997 год. Стоял конец ноября, и в наших краях уже почти с месяц как обретала настоящая, полноценная зима со снегом, вьюгой, высокими сугробами и суровыми морозами, доходящими пока до тридцати градусов.

Почти два с половиной года я работал в ЦРБ. За этот период многому научился, многого достиг, и то, что раньше казалось архисложным, стало вполне выполнимым.

Два месяца назад к нам приехал третий хирург.

Он оказался старым пьющим неудачником, который кочевал из больницы в больницу, не имея ни семьи, ни дома, пока его не прибило к нашему порогу. Звали его Еремей Александрович Бурлаков, а проще — Саныч, было ему в ту пору 52 года, из них почти 30 он трудился хирургом. С этим почтенным стажем «дослужился» он пока лишь до первой категории — очень уж он любил приложиться к рюмке. Как говаривал сам Саныч: «Я не любитель выпить, я профессионал!»

Леонтий Михайлович посадил «профессионала» на прием, а меня перевел в отделение. Теперь мы оперировали, а Саныч «гнил» на приеме. На первых порах Бурлаков пытался протестовать, говоря, что тоже хочет оперировать, но заведующий осадил его пыл, объяснив про испытательный срок: «Не будешь пить — допущу к столу». Саныч смирился.

Бурлакову дали комнату в общежитии, где он, конечно, попивал, но на работу всегда приходил вовремя и трезвый. А когда был экстренным (мы поделили месяц по десять дней на каждого), то и вовсе отлично справился, даже с молчаливого согласия заведующего прооперировал два острых аппендицита.

Зарплату нам по-прежнему задерживали, в октябре получили деньги только за март. Удивительно, но мы привыкли к такому обращению и даже не могли себе представить, что где-то есть работы, на которых платят сразу. Поэтому я с радостью согласился на предложение Леонтия Михайловича.

— Дима, — начал заведующий. — У меня есть однокурсник Лева Штилерман, он сейчас главным врачом одной из ведомственных больниц работает, на севере. Он мне вчера позвонил и пригласил на месяц поработать, обещал приличные деньги и оплату проезда. У них один хирург в отпуске, другой заболел. Вот на время отпуска и надо прикрыть. Работы там немного, а деньги приличные платят. Я вот подумал, что староват уже для этого дела, а ты, если хочешь, съезди.

— Это как бы в командировку?

— Ну да, типа командировки, только без командировочных, зато с зарплатой. Бери отпуск и езжай! За сутки доберешься до поселка Амазара, что стоит практически на самом стыке северо-запада Амурской и востоке Читинской областей, надо отработать с 29 ноября по 29 декабря, на Новый год уже дома будешь. Ну как, согласен?

— Конечно, согласен, только отпустит ли главный? Да и вы как тут один?

— Главный отпустит, ты уже третий год в отпуске не был — я договорюсь. А я не один остаюсь, Саныч же есть!

— А вдруг запьет?

— Я ему рот зашью. Ну едешь?

— Еду!

С главврачом мы все уладили, меня отпустили на месяц. Два часа на сборы — и вот я уже в купе скорого поезда, еду по заснеженным полям и лесам в командировку. Человек хоть раз в год должен менять обстановку! Честно говоря, я уже устал сидеть на одном месте. Хотелось свежих впечатлений.

Чем ближе я подъезжал к пункту назначения, тем холоднее становилось за окном и в купе. Ровно через сутки я прибыл в благословенный Амазар. Выйдя на заплеванный перрон, я сразу почувствовал: это настоящий север. Лицо ожег сорокаградусный мороз, который моментально заставил меня опустить «уши» на шапке. Дома у нас в тот момент всего каких-то минус пятнадцать. Какие разительные климатические перемены!

Когда подходил к железнодорожному вокзалу, меня чуть не сбил мотоцикл с коляской. На самом мотоцикле и в коляске сидело пятеро изрядно пьяных граждан без касок. Чудом не наехав на меня, водитель закрутил лихой вираж, не справился с управлением и въехал в близстоящий сугроб. Пассажиры вместе с ним как горох посыпались с мотоцикла и кубарем покатились по обледенелой дороге.

— Ну вот, не успел приехать, а уже работенка по специальности нарисовалась, наверняка этих типов сейчас в местную больницу привезут, и придется ими заниматься, оказывать хирургическую помощь, — вслух проговорил я. — И ошибся: парни, кряхтя и матерясь, поднялись, покачиваясь, поставили перевернутого «железного коня» на колеса, чинно расселись на нем и, обдав вашего покорного слугу удушливыми выхлопными газами, скрылись в морозной дымке.

— Здравствуйте, а где тут у вас больница? — спросил я у приятной розовощекой женщины в оранжевой жилетке, вышедшей из здания вокзала.

— У, это далековато, однако. Пойдешь вон туда, за вокзал, и прямо, никуда не сворачивая, дойдешь до водокачки, там повернешь налево, еще пройдешь чуток, и больница будет. В случае чего спросишь у людей, понял?

— Да, понял. А скажите, автобусы у вас ходят?

— Чего? Автобусы? Ну, милай, чего захотел, отродясь у нас автобусов не было. А тебе зачем в больницу-то?

— Да я хирург, в командировку приехал, на месяц.

— А, новый врач! Так что же ты молчишь? Пойдем в больницу позвоним, они за тобой машину вышлют. Из области будешь?

— Ну, вроде того. Да не надо машину, я пешком дойду.

— Пошли, пошли, сейчас от дежурного по вокзалу позвоним, чего тебе ноги топтать.

— Спасибо!

— Идем, отогреешься хоть.

Через полчаса я трясся в уазике. Разговорчивый водитель все расспрашивал меня о месте жительства, о работе… Через десять минут мы были на месте. «И вправду, пешком бы я часа полтора шлепал, по такому-то морозу!» По пути мы видели еще пьяных мотоциклистов, гоняющих без касок.

— Что-то смотрю, у вас много мотоциклистов, — проговорил я.

— А у вас что, меньше? — удивился водитель.

— Ездят, но не зимой же!

— А какая разница?..

— Да, весело тут у вас!

— Ну, точно не соскучишься! — оскалился бравый шофер.

Больница располагалась в одноэтажном деревянном здании, построенном каре, и принадлежала железной дороге. Со стороны центрального входа размещалась администрация, далее по часовой стрелке: роддом, терапия, хирургия, детское отделение.

— Вы пока идите на кухню, там чаю попьете, Лев Исаакович уже распорядился, а потом к нему, сейчас у них планерка, — скороговоркой объяснил водитель и отвел на пищеблок.

На территории больницы стоял самый настоящий рубленый дом, где колдовала у плиты дородная розовощекая женщина лет сорока.

— Ниловна, покорми гостя, это хирург из города, на время, вместо Горбунова, — произнес шофер.

— Дверь закрывайте, а то избу выстудите! — отозвалась Ниловна. — А вы, доктор, не стесняйтесь, раздевайтесь, вон там руки мойте и садитесь, сейчас вам покушать принесу.