Крест проклятых - Мариани Скотт - Страница 39

— Индустрия кино — это, должно быть, удивительный мир, — дружелюбно произнес он.

— Конечно. — В голосе Бакстера сквозила гордость.

— Скажи мне, Бакстер — могу я называть тебя Бакстером? — наверное, труд таких звезд, как ты, очень хорошо вознаграждается. Оплачивается, — пояснил он в ответ на недоуменный взгляд собеседника.

Бакстер скромно пожал плечами.

— Если банковский счет на двадцать миллионов баксов ты называешь хорошей оплатой, то, наверное, да. Не считая недвижимости и других вложений, приятель.

— Чудесно, чудесно. Подобное богатство позволяет тебе наслаждаться материальным комфортом. Несомненно, прекрасный дом… а также личный самолет, да?

— «Сайтейшн Браво», — ответил Бакстер, довольный, что его спросили о предмете его гордости и радости. — Маленький, всего лишь восьмиместный, но в нем есть все, что нужно, Гейб. Я пользуюсь им постоянно. В настоящее время он ждет меня в Хитроу, чтобы доставить в солнечный Лос-Анджелес.

Габриэль улыбнулся.

— Прошу простить меня за грубость, Бакстер. И называй меня Габриэлем. Добро пожаловать в нашу маленькую семью. — Он повернулся к остальным: — А теперь вы все должны увидеть наше новое приобретение.

Габриэль вывел свою маленькую армию вампиров на площадку за домом. Позади вертолета в ярком лунном свете были хорошо видны покрытые мхом развалины: когда-то на этом месте стояло маленькое цистерцианское аббатство.

— Двенадцатый век, — прошептал Габриэль и погладил неровные остатки каменной колонны.

— Славные были тогда времена. — Кали с улыбкой коснулась его руки. Лилит, стоявшая по другую сторону развалин, бросила на нее исполненный ярости взгляд, который Габриэль предпочел не заметить.

Они подошли к Лилит и Захарии, охранявшим человека. Эш был спокоен и нем: он внимательно рассматривал залитые лунным светом окрестности. Его одели в черную шелковую робу, которую Габриэль заранее подобрал для него.

— Мы ему еще ничего не сказали. — Лилит обращалась к Габриэлю. — Решили оставить это тебе.

— Слушай меня, человек. Ты избран. — Громкий голос Габриэля слабым эхом отражался от развалин. — Сегодня ты уже видел, на что мы способны. И теперь должен понимать, что мы не простые смертные вроде тебя. Но для того, чтобы ты до конца осознал положение дел и отбросил сомнения, которые могли остаться в твоем мозгу, позволь мне продолжить демонстрацию. Лилит, саблю, пожалуйста.

Лилит вытащила саблю из ножен и протянула ему, рукоятью вперед. Ни слова не говоря, Габриэль подошел к Бакстеру Барнетту, стоявшему рядом с остальными вампирами, и, прежде чем актер успел среагировать на его движение, воткнул клинок ему в живот, выдернул и бросил Лилит.

— О, черт, как больно, — простонал Бакстер и согнулся пополам, прижимая ладони к животу; остальные вампиры расхохотались. — Что за дурацкие шутки, Гейб?

— А теперь, человек, скажи мне, — Габриэль снова повернулся к Эшу, — ты понимаешь, кто мы все такие?

— Вампиры, — тихо ответил Эш. — Вот вы кто.

Смех усилился.

— Это одно из многих имен, под которыми мы известны в истории твоей расы. Мы населяем эту землю уже много веков и тысячелетий, питаясь кровью людей. Низшие существа, подобные тебе, всегда боялись нас. Но в тебе я почти не чувствую страха. Я знаю, что ты восхищаешься нами. Скажи, человек, каково твое самое заветное желание?

Эш опустился перед ним на колени.

— Я хочу быть таким, как вы. Я хочу этого больше всего на свете.

— Похоже, теперь все хотят стать как мы, — усмехнулась Кали.

— Встань, встань, — раздраженно сказал Габриэль. — Разве можно винить несчастного слабого смертного в том, что он хочет достичь совершенства? Так я и думал. Мы, и только мы, единственные в этом мире можем исполнить твое желание — и исполним. Ты обретешь силу, обретешь бессмертие, обретешь богатство и комфорт, которые превосходят самые смелые твои мечты. Но такая привилегия не дается просто так. Ты должен ее заслужить, выполнив для нас кое-какую работу. Даю слово благородного вампира: если добьешься успеха, то будешь принят в наш круг. Обращен, как выражаетесь вы, люди. Но если потерпишь неудачу, то умрешь самой ужасной смертью, какая только выпадала на долю человека.

— Я все сделаю. — Эш весь дрожал от возбуждения. — Скажите что. Клянусь, я вас не подведу.

Габриэль улыбнулся.

— Хорошо. Очень хорошо. Но прежде чем поручить тебе эту миссию, я должен убедиться, что ты способен справиться с задачей. Насколько я понимаю, ты умеешь обращаться с холодным оружием?

— Я люблю убивать людей мечом, — сказал Эш.

— Похвально. Выдающееся оружие, принадлежность рыцарской эпохи. — Габриэль шагнул к красной бархатной портьере, укрывавшей плоский участок разрушенной стены. Он сдернул портьеру, открыв длинный и широкий меч в потертых ножнах из коричневой кожи. — Вот что я для тебя выбрал. И убежден, что не ошибся.

У Эша дернулся уголок рта. Он подошел к тому месту, где лежал меч, и, дождавшись кивка Габриэля, взял его в руки и извлек из ножен тяжелый, украшенный гравировкой клинок. Обоюдоострое лезвие было острым как бритва — Эш провел пальцем по кромке, оставив капельку крови. Рукоятка поставленного на землю меча доходила ему почти до груди.

В тюрьме Эш очень скучал по своей дешевой копии. Теперь нет. Это настоящее оружие, и Эш точно знал, что им убивали: в лунном свете на лезвии были видны темные пятна, которые остаются на стали, если с нее быстро не стереть кровь.

Эш буквально влюбился в меч. Он несколько раз взмахнул клинком, оценивая его вес и балансировку.

— Я решил, что он тебе понравится, — сказал Габриэль, довольный тем восторгом, который читался на лице Эша. — Это меч немецкого палача восемнадцатого века. Надпись гласит:«Wenn ich das Richtschwerdt wohle Gott gnad der armen Seele, 1709». Приблизительный перевод звучит так: «Да упокоит Господь душу того, на кого я обрушиваю этот меч справедливости». — Габриэль улыбнулся. — У меня нет времени на людские предрассудки. Есть Бог или нет, но этот меч сослужит нам службу.

Лилит стала терять терпение. Она раздраженно взмахнула саблей, срезав несколько сорняков.

— Не тяни, брат. Мы все ждем.

— Вы хотите, чтобы я дрался.

— Один на один, — промурлыкала Лилит. — Со мной.

— И пусть победит сильнейший, — прибавила Кали. Лилит проигнорировала ее.

Бакстер Барнетт, уже полностью оправившийся от удара саблей и лишь немного обиженный, презрительно фыркнул:

— Человек против вампира? Не смешите меня. Должно быть, ты шутишь, Гейб.

— Он прав, — сказала Лилит Эшу, вспоров воздух несколькими ловкими ударами сабли. — У тебя нет ни единого шанса, мешок с кровью.

Эш поднял меч, сплюнул на землю. Они с Лилит стали друг напротив друга посреди залитых лунным светом развалин. Остальные вампиры отодвинулись на безопасное расстояние.

— Искромсай его в капусту! — крикнула Элспет и облизнулась. — Мы все не прочь отведать крови.

— Отруби ей голову, Эш, — пошутила Кали, проводя пальцем, украшенным драгоценным камнем, по шее. Она призывно улыбнулась Габриэлю, что не укрылось от Лилит, которая угрожающе фыркнула.

— En garde,[7] — скомандовал Габриэль. Поединок начался.

Глава 35

Противники кружили на месте, выбирая момент для атаки. Лилит была быстра и проворна, кончик ее клинка плясал в воздухе — вверх, вниз, вправо, влево, — не позволяя Эшу определить, куда будет нанесен удар. Он крепко держал меч правой рукой у самой гарды, а левой у головки эфеса. Ноги широко расставлены, колени слегка согнуты, глаза следят за каждым движением Лилит. Эш видел, на что она способна.

Вот только она не видела, что может он, подумал Эш. С максимальной скоростью, на которую только был способен, он занес меч над плечом и с яростью опустил, целясь ей в голову.

Лилит видела приближающийся клинок. Она без труда увернулась от него и ответила мгновенным выпадом, с яростным криком направив острие в грудь противника. Эш едва успел парировать удар.

7

К бою (фр.).