Выбор Наместницы - Школьникова Вера - Страница 25

Соэнна дрожащими руками развязала полупрозрачную синюю накидку и осталась перед мужем в чем появилась на свет. Тот наклонил голову и задумчиво посмотрел на перепуганную девушку, изо всех сил старающуюся сделать вид, что не происходит ничего необычного. Что же, это даже можно одобрить — воспитана девочка хорошо, скандала не будет.

— А теперь повернитесь, нет, не спиной, боком. Да, вот так, — девушка была хорошо сложена, правда, на вкус Иннуона, ей недоставало изящества, но с этим можно было смириться. Судя по матери, в свои сорок выглядящей на десять лет моложе, у Соэнны неплохие шансы сохранить красоту и в зрелом возрасте. Нет, с эстетической точки супруга вполне устраивала взыскательного герцога, но это не повод менять свои планы:

— Ложитесь в постель, миледи, не стойте так, замерзнете.

— А… а вы? — Соэнна, наконец, смогла выдавить из себя вопрос. Иннуон, похоже, не собирался приступать к исполнению супружеского долга, даже отошел от кровати, бормоча себе под нос:

— Да куда же я его задевал? — И только отыскав, наконец, под стопкой полотенец темный плащ с капюшоном, соблаговолил ответить своей супруге, — а я, моя леди, пойду прогуляюсь. Не беспокойтесь, утро застанет меня на супружеском ложе.

— Но как же так?! — Соэнна настолько растерялась, что забыла и свой страх, и даже что стоит обнаженная перед почти незнакомым мужчиной.

— О, все очень просто, моя дорогая. Надеюсь, для вас не секрет, что этот брак заключен против моей воли? Разумеется, с вашей точки зрения это еще не повод отказывать вам в супружеских правах. Но, видите ли, миледи, поскольку вас выбирал мой отец, точнее, даже не вас, а вашу милую сестру, то, возможно, у него бы вы и вызвали стремление разделить с вами ложе. К сожалению, он умер, и мы никогда этого не узнаем. Я же не испытываю ни малейшего желания спать с вами, сударыня.

— Но вы должны! Утром сюда придут!

— Ах да, придут проверить простыни. Ну что вы так беспокоитесь? Любой лекарь подтвердит, что ваша девственность не пострадала, потому и никаких кровавых пятен на моих любимых простынях, — он подождал, некоторое время наслаждаясь ее беспомощностью, потом продолжил, — да не бледнейте вы так, сударыня, право же, устраивать скандал входит в мои планы еще меньше, чем лишать вас девства.

Гнев помог девушке придти в себя:

— И как вы себе это представляете? Утром вы сообщите моему отцу и своей матушке, что не находите в себе сил исполнить супружеский долг? И вы надеетесь, что это сойдет вам с рук?

Иннуон рассмеялся:

— А, вы, оказывается, не столь молчаливы, как мне показалось на первый взгляд. Еще раз повторяю, сударыня, не волнуйтесь, спите спокойно, все это широкое ложе полностью в вашем распоряжении. Что будет утром — это уже моя забота.

Соэнна еще раз попыталась воззвать к благоразумию мужа:

— Но послушайте, вы же все равно женились на мне. Рано или поздно вам придется сделать это! Иначе, какой смысл в подобном браке?

— Все очень просто, моя дорогая, мне нужно подождать несколько лет, моя матушка тяжело больна и я не хочу омрачать ее последние дни своим упрямством. После ее смерти я разведусь с вами, поскольку наш брак не получит фактического завершения. Я даже выплачу вам достаточную сумму, чтобы вы могли уйти в любую обитель по своему выбору. Как вы понимаете, второй раз после расторжения брака по такому поводу вас замуж согласится взять только угольщик, и то с большим приданым.

— Да вы просто… просто тварь! — Соэнна с запинкой подобрала одно из самых известных ей обидных слов.

— Ну что вы, миледи, я всего лишь любящий и послушный сын. Спокойной ночи, можете поплакать в подушку, но не увлекайтесь, испортите цвет лица, — он подошел к дальней стене, сдвинул одну из панелей и, уже стоя в проеме потайного хода, повернулся к жене, — ах да, и не пытайтесь последовать за мной этим путем. Тут, знаете ли, попадаются крысы, а ключа от внешней решетки у вас все равно нет.

Оставшись одна, Соэнна, против ожиданий своего супруга, не разрыдалась. Слез не было, ни единой слезинки, и хочешь, не заплачешь. «Как же я его ненавижу, — думала девушка, сидя на крае кровати и комкая в руках накидку, — как же я его ненавижу!» Никогда раньше она не испытывала ничего подобного, своенравная домашняя девочка, окруженная заботой близких, любимица родителей. Теперь она твердо знала, что или добьется своего, или хоть сейчас в петлю. Иннуон уничтожит ее и даже не поморщится, для него что-то значат только собственные желания, и пусть не прикрывается сыновней любовью! Плевать ему и на мать тоже, она ведь не просто так его женить торопилась, а чтобы род продолжился. Значит, одна союзница у нее есть. Соэнна решила, что станет полноправной герцогиней Суэрсен, женой и матерью, или погибнет, но тогда уже постарается прихватить мужа с собой. Как там сказали: «до грани смерти»? С такими мыслями девушка незаметно погрузилась в сон.

Иннуон тем временем, закутавшись в плащ, торопливо шел по коридору. Он не боялся, что его заметят: в замке было столько народа, что мужчина в черном плаще не вызвал бы удивления даже в столь поздний, точнее, в уже столь ранний час. Мало ли куда и к кому спешит гость, останавливать его — себе дороже, чем-чем, а особым терпением знатные господа никогда не отличались. Если господин к служанке торопится, так никакого скандала не будет, а если к даме сердца тайком пробирается? Нет уж, лучше ничего не видеть и не слышать, здоровее будешь. Но капюшон герцог, на всякий случай надвинул на лицо, утром и так будет достаточно шума, не хватало еще, чтобы кто-то узнал, с кем он проведет брачную ночь. Дверь в покои Ивенны он открыл без стука, в отличие от матери, молодая герцогиня терпеть не могла дамского общества и двух своих фрейлин отправляла на ночь спать в их комнаты, да и днем использовала всякую возможность остаться в одиночестве. А няня Марион спала так крепко, что ее саму украсть было можно, да и в любом случае не стала бы поднимать крик. Сестра, как он и ожидал, не спала. Она сидела за столом, перебирая стопку писем, он издали узнал свой подчерк. Ивенна, не оборачиваясь, назвала его по имени:

— Иннуон, — она всегда узнавала его, даже не видя, не то по шагам, не то каким-то загадочным чутьем.

— Я.

— Ты не должен быть здесь сейчас. Ты вообще не должен здесь быть.

— Но я пришел.

— Ты ведь сказал, что не придешь больше.

— Я увидел ее, и понял, что не могу. Не гони меня, Ивушка.

— Разве я когда-нибудь могла тебя прогнать? Но это должен быть последний раз.

— Да, да, — он знал, что сдержит слово. Да и Ивенна понимала, что привело ее брата сюда сегодня — мальчишеское упрямство, стремление во всем пойти наперекор. Но что толку от ее понимания? Она медленно поднялась навстречу Иннуону, отогнав прочь грустные мысли. Времени для размышлений будет предостаточно — все оставшиеся одинокие ночи ее жизни.

Утром Соэнну разбудил громкий, торжественный стук в дверь. Она с ужасом повернула голову — хвала Семерым, блудный супруг лежал рядом, уткнувшись носом в подушку и сладко спал. Она бесцеремонно толкнула его в бок, Иннуон потянулся и сел на кровати, сна — ни в одном глазу. Он крикнул в сторону двери:

— Вы можете войти, господа и дамы.

Первыми в комнату вошли встревоженные родители, герцогине хватило одного взгляда на сына, чтобы почувствовать боль в спине. Слишком уж довольная улыбка проскользнула по губам Иннуона. Ивенна постаралась затесаться среди родственников, заполнивших комнату следом за родителями. Она единственная, кроме Иннуона, знала, что сейчас случится, и против воли испытывала сочувствие к невестке. Бедная девочка не заслужила такого позора. Молодые поднялись, протиснувшиеся через толпу слуги поспешно набросили на них утренние одеяния, а отец Соэнны с ужасом уставился на девственно-чистую брачную простынь. Иннуон с наслаждением перехватил его взгляд, в комнате воцарилась тишина, лицо графини Олейны пошло багровыми пятнами, Соэнна молчала, уставившись в пол. Наконец, Иннуон счел, что с его новых родственников на сегодня достаточно: